- То есть, мы не только кофе успеваем выпить?
- Я бы даже что-нибудь съела.
Пришел официант и спросил ее: как всегда? Она заказала: да, и то же самое для этого господина.
То же самое оказалось салатом с королевскими креветками. Судя по цене, этих креветок откармливали исключительно черной икрой и поили коньяком "Курвуазье".
Поев, Маринка-Инга позвонила специалисту и, услышав ответ, сказала мне:
- Ну, еще минут двадцать у нас есть.
После чего мы, по меньшей мере, пять минут молчали. Ей не хотелось ничего знать обо мне, кроме того, что я готов платить за новое имя. А ведь когда-то за ужином она, как хорошая жена, расспрашивала меня о моих трудовых достижениях. Я думал, что, раз мы живем вместе, ей это интересно.
Теперь ей неинтересно. А о чем-то говорить ведь надо.
Вряд ли мы еще когда-нибудь вот так будем сидеть в кафе. Так почему бы не задать вопрос?
- Теперь-то ты можешь объяснить, почему ты ушла? - спросил я.
- Я просто устала ждать, - ответила Инга. - Слыхал - есть такое понятие "усталость металла"? Я сто раз тебя спрашивала, когда мы наконец поженимся. И ты сто раз отвечал, что еще не готов.
- Ты спрашивала?! Я отвечал?!
Вот это была новость!
- Да, дорогой.
- Вот прямо так и спрашивала?
Она задумалась.
- Я спрашивала, не хочешь ли ты, чтобы у нас был ребенок.
- Не было такого.
- Ну, конечно, не в лоб спрашивала. Я - осторожно, хочешь ли ты, чтобы у нас была полноценная семья. Но ты просто не желал меня слышать. И я вдруг поняла, что ты - глухой. Абсолютно глухой. Если я скажу, что мне плохо, что нужно отвезти меня к врачу, ты тоже не услышишь.
- По-твоему, я глухой?
- Патологически глухой. Ты не понимаешь, когда с тобой говорят по-человечески. Ты не слышишь! Наверно, мне нужно было заорать: Миша, когда мы наконец поженимся?! Это ты бы услышал. Но я так не могла. У меня, видишь ли, есть гордость. Обычная женская гордость. В общем, я честно сказала себе, что совершила ошибку, и жить дальше с мужчиной, который не видит во мне жену, - просто унизительно.
- Да видел я в тебе жену! - воскликнул я. - Просто я думал!..
- Ты думал - зачем жениться, когда мы и так спим вместе!
- Неужели штамп в паспорте имел для тебя такое значение?
- Да, - твердо сказала она. - И теперь имеет. И для всех женщин имеет. А ты - глухой.
- Ты теперь замужем?
- Конечно.
- Твоя мама этого не сказала.
- Так она Виталия терпеть не может. Она не может ему простить, что я с ним счастлива без ее дурацких советов. Погоди... Так это она тебя научила? Как меня найти в фейсбуке?
- Она...
- Вот ведь интриганка. Это она решила пакость Виталию устроить. Она совсем от злости рехнулась. Думает - уж лучше ты, чем Виталий. А сама тебя терпеть не могла.
Я понял, что должен помереть в холостяках, потому что всех этих женских выкрутас все равно не пойму.
- Но леший с ней. Не хочет общаться с внуками - ее проблемы, - сказала Инга. - Мы не для того встретились, чтобы моей токсичной матушке кости перемывать.
Я, честно говоря, немного обалдел: тогда, во время нашей почти семейной жизни, она относилась к матери куда мягче.
- Мы встретились, чтобы ты сперва рассказала, как можно поменять имя, - напомнил я.
- Тебе уже давно пора его поменять. Может, человеком стал бы. Ну вот - есть такие люди, которые подбирают человеку правильное имя. Они называются - ономасты. У меня есть, можно сказать, личный ономаст, он нашел мне имя и контролирует ситуацию. Уже десять лет за мной присматривает - и все вроде бы в порядке. Помнишь, какая я была тогда тетеха? А посмотри, что получилось! Вот как имя с человеком работает.
Я слушал Ингу и пытался понять, как она звучит.
Никак она не звучала! Не было в мире таких созвучий, что соответствовали бы ее имени! По крайней мере, сейчас. А ведь однажды мне показалось, что должен прозвучать Сибелиус. И когда она вошла в кафе... Ин-н-н-н-н-га... звон какой-то отдаленный...
Что-то убило в ней этот звон. Тогда, с детьми на набережной, она была немного другой. А сейчас стала жесткой и... и даже вроде как жестяной... Звякала она, вот что! Звякала, словно какой-то старый агрегат.
- Ну так как же? Готов ты заплатить за новое имя?
- Готов. Все ведь платят?
- И очень прилично платят. Значит, я свожу тебя с владельцем фирмы, думаю, вы найдете общий язык...
В голосе Маринки-Инги была какая-то фальшь, вранье аж на целую четверть тона. А когда мне врут - это значит, что правда может быть мне полезна.
Что же задумала несостоявшаяся супруга?
- Можно вносить плату по частям,- сказала она.