Приличной клиника считалась потому, что находилась в тихом спальном районе и даже имела помещение для передержки. Сейчас оно почти пустовало. Только две клетки были заняты. В одной обосновался подброшенный котёнок, а в другой сидел попугай жако, старый и сварливый.
Вот и сейчас он безбожно ругался на Антонину Тихоновну, менявшую воду.
- Дурак! Дурак! Дурак! Чё вылупился?
- Ох и горазд же ты сквернословить, Пашка, - монотонно увещевала его уборщица. - Ну что ты так сердишься?
- Дурак! Дурак!
- Вот именно, что дурак. Посмотри, все перья на брюхе повыщипал! Ну и что мы твоей хозяйке скажем, когда она за тобой придёт? А она у тебя та ещё!
- Дурак! Чё вылупился, дурак!
- Вот и скажем ей, что ты дурак... - Тихоновна закрыла клетку и обратилась к Мите. - Ишь, как переживает животина. Второй день почти ничего не жрёт. Как бы не издох, а?
- Издохнет, - сказал Митя, не отрываясь от книги. - Но не здесь. У нас нет красного ковра на стене.
Тихоновна озадаченно посмотрела на парня.
- Его заберут завтра или послезавтра, - поспешил перевести разговор Митя.
- А-а-а... - протянула уборщица. - А ковёр при чём?
- Так, просто к слову пришлось.
Антонина Тихоновна, по счастью, была не из тех, кто любит копаться в том, чего не понимают, поэтому объяснение её вполне удовлетворило.
- Ты сегодня остаёшься дежурить?
- Ага...
- Ну и ладно. Посижу тут до девяти с тобой. Ты заходи, чайку попьём.
- Спасибо. Зайду.
- А с этим-то, что делать? Ведь не жрёт же... - кивнула она на Пашу.
Митя закрыл книгу.
- Я накормлю.
- Ага, ну вот и ладненько.
Когда дверь за уборщицей закрылась, Митя подошёл к клетке, снял очки и внимательно посмотрел на птицу.
- Дур... Дур...
- Не сейчас, Паша, - Митя открыл дверцу клетки и протянул попугаю горсть семян.
Паша нахохлился и встряхнувшись сбросил ещё перья.
- Ешь.
- Дур...
- Сейчас ты будешь есть, потому что ещё не время. Просто ешь, Паша.
Попугай успокоился взял семечко и посмотрел на парня. И хотя Митя уже знал, что будет дальше, он никогда не бывал готов.
Яркая вспышка озарила всё вокруг и Митя провалился. Сейчас он уже намного чётче видел прутья клетки с воткнутой между ними сырой морковкой. Вот он срезает клювом тонкую оранжевую полоску. Свет меркнет. Прутья клетки неумолимо приближаются, он утыкается в них клювом и вдыхает пыль настенного ковра. Тяжело дышать. Теперь всё, что он может различить - рисунок на красном фоне. Такие яркие краски. Особенно белые пятна. Они почти светятся. Кусочек выпал из клюва.
Митя потёр глаза, надел очки и закрыл клетку.
- Уже не долго, Паша.
- Дурак! Дурак! Чё вылупился? - завопила птица.
- Потерпи.
Митя забрал книгу и вышел.
Когда это произошло впервые, Мите было лет пять, но он до сих пор помнил тот день, возвращался в него постоянно. И всякий раз думал, не подойди он тогда к аквариуму, как бы сложилась его жизнь?
Великолепный голубой петушок слабо барахтался возле самого дна, бессильно распластав крылья-плавники. Он уже не мог сопротивляться течению и просто ждал, когда его прибьёт к палке искусственных водорослей. Яркая вспышка. И вот он уже уставился на прихваченный слизью камешек на дне. И шум. Монотонный размеренный шум пузырьков воздуха. Они поднимаются вверх, похожие на капли ртути. Всё медленней. Всё глуше...
Что-то тёплое и влажное разлилось внизу живота и тут же остыло, противно налипая в штанишках. В тот день Митя понял всё, только когда появился отец с сачком, а рыбка была спущена в унитаз. Мальчик не плакал, но через неделю наотрез отказался идти с родителями в зоомагазин за новым питомцем. Наверное, именно тогда в голову мамы закрались первые тревожные мысли.
Но настоящие проблемы начались, когда после первого класса Митю отправили к бабушке. Лохматый Чапка, старый, добродушный и немного глуповатый пёс, был всеобщим любимцем. Обычно Митя не спускал его с рук и повсюду таскал за собой. Но этим летом мальчик сторонился собаки. А на вопрос бабушки, что случилось сказал: "Это будет твоя рука". Тогда старушка не придала значения словам внука. Но когда через пару недель пёс умер, они как-то сами собой всплыли в её памяти. И, конечно, о своих опасениях она поспешила рассказать Митиной маме.
- Сыночка, расскажи мне, что всё-таки случилось?
- Чапка умер.
- Ты из-за этого переживаешь, да?
- Нет...
- А что ты говорил бабушке?
- Это была её рука, - мальчик не обратил внимания, как изменилось лицо матери.