Митя вошёл в смотровую и сразу всё понял. На кушетке сидела женщина с заплаканным опухшим лицом, а рядом топтался угрюмый мужчина с переноской.
- Иван Сергеевич тут? - спросил Митя.
Мужчина кивнул в сторону подсобки.
Иван Сергеевич закрывал холодильник, когда Митя появился на пороге.
- А-а-а... Пойдём, практикант, познакомишься с минусами нашей работы.
- Усыпление?
- Да. Матильда.
Кошка из последних сил цеплялась за подстилку.
- Митя, уберите эту тряпку, - скомандовал врач.
- Я не смогу... - всхлипывала женщина.
- Но вам нужно быть тут, - сказал Митя. - Это же ваша кошка. Она вас знает и доверяет вам. С вами она не будет нервничать. В смысле... слишком сильно нервничать...
- Разрешите я выйду? - слабым голосом спросила женщина, - Я не смогу...
- Как знаете, - угрюмо отрезал Иван Сергеевич, забирая лекарство в шприц.
- Пойдём, пойдём дорогая, - угрюмый вывел жену в коридор.
Кошка распласталась на железном столе. Мутные глаза испуганно шарили по комнате.
- Митя, добавьте свет. Я не хочу промахнуться мимо вены. Держите ровно. Ну-ну, Матильда, не царапайся. Митя, наркоз.
Матильда слабо дёрнулась.
- Шприц! - скомандовал Иван Сергеевич.
Митя знал, будет ещё два укола в вену. Через несколько минут всё было кончено.
- Всё, - выдохнул заведующий снимая перчатки.
- Она искала.
- Что, прости?
- Она до последнего мига искала глазами хозяйку. Она её любила, доверяла ей...
- Митя, оставь эту ерунду. Если будешь так каждый раз, не сможешь работать. Ты пойми, ты здесь, чтобы помочь. Тем, чем можешь... Сейчас так.
- Но это же не честно, не справедливо. Неужели за столько лет она не заслужила тёплой родной руки рядом?
- Кстати о руке. Она меня здорово прихватила. Подай перекись. И прекрати эти сопли!
Митя обработал руку Ивана Сергеевича, завернул кошку в пелёнку и вынес в коридор.
- Мотенька-а-а... - всхлипывала женщина.
Мужчина буквально оттащил Митю в сторону.
- Доктор, а нельзя ли её... Матильду тут у вас... оставить?
- В смысле?
- Ну... Утилизировать что ли? Не знаю, как это называется...
- Ещё полторы тысячи в кассу, - отдёрнул локоть Митя.
- Полторы? - неожиданно громко пробасил здоровяк. - Да это же!..
- Всё по прайсу.
"Утилизировать, - думал Митя, когда колокольчик над дверью снова брякнул. - Слово-то какое нашёл... Утилизируют мусор. Отходы. Она же..."
- Митя, тебе тут раз пятнадцать уже звонили! - Высунулась из подсобки Антонина Тихоновна, протягивая телефон.
- А кто звонил?
- Не знаю... У тебя записано какая-то "Зелёная шапочка".
Страшная мысль обожгла спину холодком. Зелёная шапочка. Зелёная!
Шесть пропущенных от Кати. Митя набрал номер. Металлический голос на другом конце привычно выдал заученный текст. Ждать было нельзя.
- Я вернусь, Иван Сергеевич!
Митя выскочил за дверь, судорожно сжимая трубку.
"- Ну же, ответь! Ответь!"
- Абонент временно...
Запыхавшийся, Митя выскочил к выходу из парка. В узком проходе толпились люди. Где-то отдаляясь завывала сирена. С трудом продравшись сквозь частокол плеч и спин, он увидел отъезжающую машину скорой.
- Что? Что тут случилось?
- Сбили, - ответил кто-то в толпе.
Тут Митя заметил на тротуаре салатовую шапку с огромным нелепым помпоном.
- А девушка? Где девушка?
- Так увезли.
- Куда? Куда её увезли?
- В морг, наверное... И собака с ними. Её никак оттащить не могли. Она так выла, аж внутри всё переворачивалось.
- Как выла? - Митя вцепился в рукав какого-то парня. - Она что, живая?
- Собаке-то что сделается? А вот девчонку жалко... Псина эта ей всё лицо лизала, пока скорая не приехала. А потом завыла. Наверное, всё поняла...
Способности. Талант. Дарование. Дар. Что можно считать даром? Муравей, например, может поднять вес в десятки раз превышающий его собственный. Суперсила? Морские черепахи задерживают дыхание на 7 - 10 часов. Талант? А собаки? Собаки не различают цветов. Что это? Дар?
А человек? В чём же его дарование? Может, в том, что только он способен любить, несмотря на то, что всему однажды придёт конец.
Сева ГУРЕВИЧ
ШУРУП
(фантазия в 13 зарисовках)
Семён Семёнович был человек не хара́ктерный, но рассудительный и соответствующий. Голову он мыл обыкновенно по утрам, два раза в неделю: в среду и в субботу. Как-то раз, стоя в ванной и смывая-обмывая под душем намыленную голову, он обнаружил какую-то странную, белесого цвета, замазку в самом центре своего затылка. Ещё раз повозил указательным пальцем по этому месту, поднёс сей палец к левому глазу, прищурил правый, и снова увидел ту же самую замазку: то ли оконную, то ли какую другую, или вовсе детский пластилин. Снова подставил голову под душ и пустил в дело всё тот же палец. На затылке осязалось небольшое углубление, в горошину величиной, из него-то Семён Семёнович и извлекал этот непонятный материал.