- Разве это неправильно? - спросил Маркхэм. - Если вы отправляетесь в путешествие, то не сворачиваете с пути на тропинки, которые ведут непонятно куда, может быть в противоположную сторону. Нет, вы идете прямо. По крайней мере, так поступают нормальные люди.
- Ученые тоже так поступают, - сказал Хокли, - но только когда отправляются путешествовать. Однако профессиональная наука - это не путешествие. Это исследование.
В подходе райков, есть много сомнительного. Они предполагают и хотели бы, чтобы мы согласились с ними, что существует определенное очень конкретное будущее, к которому мы все движемся. И это будущее построено на открытиях о Вселенной, которые они сделали. Их будущее построено на разработанной ими математической системе, которая исключает существование любимых уравнений Легранда доктора Сильверса, и, конечно, мира, в котором присутствует серия уникальных соединений доктора Кармена.
Райки построили замечательный, прекрасно устроенный мир спокойствия, красоты, научной последовательности и экономического регулирования. Они устранили огромное количество хаоса, от которого продолжают страдать земляне. Но мы не хотим повторять путь райков, если нам придется заплатить за это требуемую цену.
- Тогда вы полные дураки, - сказал Маркхэм. - К счастью, вы не можете принимать решение за всю Землю.
Хокли прошелся взад и вперед с полдюжины шагов, опустив глаза.
- Я думаю, что мы говорим и можем говорить от имени человечества, - сказал он. - Помните, я сказал, что все люди в каком-то смысле являются учеными. Я совершенно уверен, что ни один землянин, который по-настоящему понимает ситуацию, не захотел бы встретиться лицом к лицу с будущим, которое нам обещают райки.
- Но почему? - спросил Маркхэм.
- Потому что существует очень много возможных вариантов будущего. Мы отказываемся идти к золотому будущему по единственной узкой тропе. А это именно то, что райки требуют от нас. Но они ошибаются. Это все равно, что отправиться в путешествие по галактике со скоростью, превышающей скорость света, и рассказывать потом, что видел галактику. Результат, к которому пришли райки, конечно, замечателен и достоин уважения, но то, чего они не получили, возможно, намного привлекательнее и имеет большую ценность.
- Как вы можете утверждать такую абсурдную вещь?
- Мы не можем... быть уверены, - сказал Хокли. - Нет, пока мы не пройдем весь путь сами, нельзя быть в этом уверенным. Но мы не собираемся ограничиваться узкой тропой Райков. Мы идем по широкому пути, чтобы исследовать как можно больше окольных путей, которые нам встретятся. Мы исследуем каждую полянку, мимо которой пройдем, и заглянем за каждый куст и под каждый камешек.
Мы будем двигаться вместе, тысячи и миллионы людей пройдут его вместе, обмениваясь знаниями. Скорее всего, многие наши исследования окажутся тупиковыми. Некоторые знания, которые мы считали абсолютной истиной, потом окажутся ложными. Кто может сказать заранее, по какому из этих многочисленных путей нам следует идти? Конечно, не райки, которые пропустили большинство из них!
Не имеет значения, что многие пути приведут к неудаче - но только до тех пор, пока мы не прекратим общаться друг с другом. В конце концов, мы найдем для себя лучшее будущее. Но не может существовать единого будущего, есть только множество возможных его вариантов. Мы должны иметь право построить то будущее, которое лучше всего подходит для человечества.
- Разве это важнее, чем немедленное создание более мирного, единого и безопасного общества? - спросил Маркхэм.
- Бесконечно важнее! - сказал Хокли.
- Как же нам повезло, что вы не сможете реализовать свои безумные планы. Программа райков была предложена Земле, и она будет принята от имени Земли. Можете быть уверены, что вам не поздоровится, если вы попытаетесь изложить свои сомнительные идеи дома.
- Вы делаете поспешные выводы, сенатор, - сказал Хокли неожиданно уверенно. - Как вы думаете, зачем бы я предложил совершить эту поездку, если бы не был уверен, что смогу что-то предпринять в сложившейся ситуации? Уверяю, мы пришли не только для того, чтобы познакомиться с достопримечательностями.
У Маркхэма отвисла челюсть, а лицо побелело.