Как отмечает профессор Меир Бар Илан, пренебрежение теми или иными убеждениями Ибн Эзры доходит до того, что многие историки науки и религии не упоминают ни его пифагорейства, ни занятий астрологией, и тем самым в корне изменяют его основные идеи. Создается впечатление, что как в притче о царе Соломоне и ребёнке, наука и религия, поэзия и астрология, все между собой спорят по поводу Ибн Эзры, и каждая утверждает, что его талант принадлежит лишь ей одной. Сам же Ибн Эзра не посвящал себя целиком ни одной из этих областей по отдельности. Как нельзя отделить северный магнитный полюс от южного, так невозможно отделить Ибн Эзру поэта от Ибн Эзры учёного или Ибн Эзры астролога и комментатора Торы. В стихотворении "Странствия истощили меня" он писал о себе:
בְּכָל מָקוֹם גַּרְתִּי
סְפָרִים חִבַּרְתִּי
וְסוֹדוֹת בֵּאַרְתִּי
וְכִרְאִי מוּצָקִים
В Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона приводится такой подстрочный перевод: "Я пребывал в этих местах как скиталец, писал много и раскрывал людям тайны науки".
Характерно, что с одной стороны, в этом подстрочнике появляется понятие "наука", отсутствующее у автора, а с другой стороны, исчезают рифмы, ритмы и библейский подтекст оригинала. Ближе к тексту перевод звучит так:
"Повсюду я бывал
Книги сочинял
Тайны раскрывал
как зеркало литое твердые".
Последняя строка этого стиха взята поэтом из Иова (37:18):
תַּרְקִיעַ עִמּוֹ, לִשְׁחָקִים; חֲזָקִים, כִּרְאִי מוּצָק (לז יח)
"Построил ли ты вместе с Ним небеса, твердые, как зеркало литое?"
Для тех, кто знаком с глубоким подтекстом этих строк из книги Иова, в которых Бог напоминает ему о сложности законов звёздного неба, ясно, что Ибн Эзра, как всегда, писал намеками, писал кратко, ритмично и ёмко. Чтобы понять его, нужно обладать энциклопедическими знаниями Танаха и осознавать, что в каждом его стихе заключена небесная мудрость Торы и ссылки на многие поколения её толкователей. При замене этой цитаты из Иова на слово "наука" остается лишь один уровень восприятия, лишь одно рациональное земное толкование, в котором нет места всей глубине четырёх уровней мировосприятия Ибн Эзры.
Близится к тысяче лет расстояние, отделяющее нас от Ибн Эзры. Но странное дело - кажется, будто с каждым десятилетием образ великого мудреца не только не стирается в памяти людской, а проступает все детальнее и яснее, становясь более близким и доступным для нынешних поколений. Как будто не прямая стрела времени отделяет нас от него, а циклическая круговая траектория, следуя по которой, мы вновь приближаемся к тому историческому витку, на котором легче сфокусировать взгляд на личности и идеях Ибн Эзры. Как будто подтверждая известные слова из псалма Моисея, что "тысяча лет в глазах Твоих, как день вчерашний", язык и замыслы сочинений Ибн Эзры перекликаются с тематикой наших дней и находят живой отклик в сердцах современных читателей. Может показаться парадоксальным, но в какой-то степени язык Ибн Эзры, жившего за тысячу лет до нас, сегодня воспринимается легче, чем язык Бялика или Черниховского, живших в прошлом веке.
С точки зрения лингвистики, это можно объяснить тем, что современный иврит отказался от произношения, принятого в России прошлых веков, и перенял упрощённый вариант сефардского произношения, близкий поэтам Золотого века Испании. Несмотря на то, что часть слов и понятий Ибн Эзры уже устарели, музыка его поэзии созвучна нынешним ритмам иврита.
Но не только язык Ибн Эзры сегодня становится яснее, чем в прошлом столетии. За прошедший век историки избавились от многих досадных ошибок в биографии Ибн Эзры и восстановили авторство части его работ. Приведу лишь несколько источников ошибок. Во-первых, само имя поэта породило путаницу. Оказывается, что в Испании тех лет известны два гения-однофамильца: Моше Ибн Эзра (1055? - 1135?) и Авраам ибн Эзра (1090?-1164). По-видимому, их связывали родственные узы. Оба были философами и знатоками теории поэзии, оба горько оплакивали уничтожение еврейских общин в Испании, оба были вынуждены покинуть родные края и стать скитальцами, оба тосковали по Испании и писали об одиночестве в странах "Эдома" (название христианских стран в средневековой литературе). Оба были дружны с другим великим поэтом тех дней - с рабби Иегуда Галеви. Такие параллели привели к тому, что даже специалисты филологи зачастую путали факты из жизни Моше и Авраама Ибн Эзры. Особо остро путаница между двумя поэтами возникает при рассмотрении перевода на русский поэмы Гейне "Иегуда бен Галеви", в которой воспето "триединое созвездие самых знаменитых поэтов", а именно, Ибн Эзра, Шломо ибн Гвироль и Иегуда Галеви. В ряде статей об Аврааме Ибн Эзре ошибочно полагалось, что именно его, а не Моше Ибн Эзру, Гейне провозгласил "царём искусств". Позднее нашлись филологи, пошедшие на компромисс, расширив звёздный триумвират до квартета и включив в него имена обоих однофамильцев.