А Хутулун сидела рядом, как сидела у изголовья отца, когда тот умирал.
Монгольские сказители воспевали победу Хайду в той битве. Юаньские хронисты, разумеется, приписали победу Тэмуру. На самом деле каждый остался при своем. Но, пусть Тэмур и не обладал талантами своего деда, у него было одно неоспоримое преимущество - он был молод. А Хайду, пусть и пользовался отменным здоровьем, уже исполнилось 70 лет, и большинство из них он провел в битвах. И раны, которые прежде затянулись бы за несколько недель, теперь оказались роковыми.
- Это должна быть ты... - хрипел он в лихорадке, - только ты смогла бы... но они не допустят.
Хутулун понимала, что имел в виду отец. Женщина могла быть избрана правительницей - если она происходила по прямой линии от Чингиз-хана, или была вдовой чингизида. И такие случаи бывали. Однако женщину избирали лишь тогда, когда не было наследников-мужчин, или же дети ее были малы, или другие претенденты находились в походах или отсутствовали по другим причинам.
Хутулун была старшей из детей Хайду от его главной и любимой жены Деренчин, внучкой Угэдея, правнучкой Чингиз-хана. Но жены Хайду породили ему 24 сыновей, и хоть не все они сейчас оставались в живых, все равно ханы и нойоны Монгол-улуса не признали бы право Хутулун на власть, сколько бы воинских заслуг за ней не числилось.
Она подала отцу воды, и он, немного придя в себя, вздохнул.
- Лучше бы было тебе тогда выйти за Газан-ильхана. Ты стала бы владычицей удела Хулагу...
Она не стала упоминать, что именно отец сосватал ее с Абтакулом. Только усмехнулась.
- Жить в Тебризе - или что у них там теперь столица в каменном дворце? Я бы там задохнулась. А дорогой наставник Газана сочинил бы про это очередную сплетню. Впрочем, еще до того, как я успела бы задохнуться, жены ильхана подсыпали бы мне яду в чай. - И внезапно, без усмешки: - Здесь я, по крайней мере, могу защищаться.
- Тогда Урус, - медленно произнес Хайду. - Урус будет ханом.
Это единственный выход, согласилась Хутулун. Урус - второй по старшинству среди всех детей и старший из сыновей. Он храбрый воин, пусть и не блестящий полководец. - Ну так на то есть советники... Что не менее важно - Урус тоже сын Деренчин и всегда прислушивался к старшей сестре.
И, созвав сыновей и приближенных, Хайду на смертном одре назвал своим наследником Уруса, а также повелел сыновьям слушаться советов Дувы, сына Борака, его вернейшего союзника и побратима.
Это была последняя и главная ошибка в жизни хана.
Дува был всем обязан Хайду. Без его помощи отец Дувы, Борак, не вернул бы себе власть над Чагатайским улусом. Теперь сам Дува был уже немолод, и в том же сражении, что подкосило жизнь Хайду, получил серьезную рану. Казалось бы, самое время жить спокойно, управлять своим улусом и служить опорой новому хану. Вот только Дува так не думал. Он был верен Хайду, пока тот был жив, ибо знал - ему никогда не удастся отстранить Хайду от власти. Теперь же пришло его время. Он и думать забыл, что дал клятву поддерживать Уруса. Первое, чем он занялся - посеял рознь между сыновьями и племянниками Хайду, нашептывая каждому, что тот имеет право на власть, и уж конечно, не меньшую, чем Урус, который будет послушно исполнять тот, что ему велит сестра.
Не успело еще тело Хайду-хана остыть, а гроб увезти к месту упокоения, как разразилась междоусобица. И у Дувы были все основания созвать курултай для выборов нового хана.
Он предложил избрать второго сына Хайду - Чапара. Тот не снискал себе ни славы, ни уважения, а потому был Дуве особенно удобен.
И когда курултай собрался, Дува в достаточной мере успел подготовить большинство его участников.
О, Хутулун не забыть, как Дува и Чапар кричали на нее: "Что ты понимаешь в делах войны и улуса? Знай свою иглу, женщина, и не смей вмешиваться!"
Особенно сильно это звучало в устах Чапара, вот уж кому следовало помалкивать насчет военных подвигов и государственных свершений.
Но замысел Дувы увенчался успехом - Чапар был признан ханом вопреки завещанию Хайду, а Уруса отослали на границу.
Но Хутулун не собиралась смиряться. Она и с иглой в руках сможет поболе, чем Чапар с саблей.
После курултая они с Урусом обговорили дальнейшие действия. Отправляя Уруса оборонять Монголию от Юань, Дува не мог препятствовать тому увести свое войско. Иначе это выглядело бы прямым предательством. Так что Урус мог действовать, не подчиняясь приказом нынешнего великого хана, вернее, Дувы.
Сама Хутулун еще во время курултая добилась права возглавить священную стражу у гробницы Хайду. Тут ей не стали препятствовать. Должно быть, считали, что так она действительно устраниться от дел улуса. Глупцы. Она и впрямь собиралась чтить память отца, но это также давало возможности увести с собой сторонников и дожидаться подходящего момента.