«Вот трус! – думаешь ты уже в постели, укутываясь одеялом, - Решил окончательно мне кровь выпить, а уже потом - убить!? Да ноги моей больше не будет в этом проклятом особняке! Только бы роман закончить! Только бы закончить!».«Закончить жизнь своевольной смертью…. Возможно ли мне это совершить?.. – хватаясь в безумии за голову, напряженно думало создание, - Можно ли было посметь поднять на ее руку?!.. Ярость нахлынула, низость... Но она же погорячилась, оступилась…. Просто не понимает, что погибает! Как ты можешь оставить ее погибать?!.. Как она на меня смотрела! Как мне больно сейчас от ее слов!.. Как обидно, больно. Не уж то я монстр, только и думающий о убийствах?!.. О, почему так хочу все ля нее делать, почему не могу без нее? За что мне ее презрение?!.. Лучше бы меня током Франкенштейн расшиб!.. Не хочу этого знать – не хочу осознавать ее гнева, отвращения! Не верю, что она, по моей вине, в отчаянии, почти в пропасти... Бедная, чем же тебе помочь уберечься от этой пропасти?».Ты не слышишь этой мучительной борьбы – погружаешься в сладкие грезы, мир сновидений. А создание спешит осознать низость и трусость мысли о суициде, торопливо перерезать злополучным ножом уже накинутую на исхудавшую шею петлю.После этого оно бежит на улицу - вздохнуть свежий воздух. Ему необходимо было убедиться в том, что происходящее было не липким черным сном, было наяву. Страшно становилось за медленно накатывающее безумие, ощущение дикого миража.И, только ощутив крепкий запах старого кедра и посмотрев в решетчатое окно, творение Франкенштейна ощутило умиротворение, тепло и радость, необходимость жить. Охватившая его нежность и жажда заботы о тебе помогла ему понять, что в его жизни есть счастье, которое светло и хрупко – это ты, беззаботно дремлющая на мягкой перине.Чтобы не потревожить твой сон, творение поспешило вернуться на чердак – наблюдать луну и размышлять, поклявшись себе не смущать тебя больше вспышками гнева и простить тебе все твои ошибки…«Ошибка за ошибкой, все натянуто до предела, неестественно…. – плаксиво думаешь ты, бешено стуча от злости пальцами по клавиатуре, - А ведь рядом был такой источник, прямо кладезь воспоминаний о Франкенштейне – его монстр! Я прогнала его, теперь вижу, что это – моя непростительная клякса….Но он ведь был в ярости! Мог меня убить!.... Или нет, сама все спровоцировала…. Как все сложно! Странно, что после всего я до сих пор я его боюсь, не привыкла! Нужно обязательно попытаться с ним помириться, иначе я пропаду!».- Нам нужно поговорить, откликнись! – многообещающе просишь ты, мысленно опасаясь появление творения, хищно блестящего глазами и стремящийся повторить попытку нападения.Но о нападении не могло быть и речи: создание вбежало обрадованное, с ободренным, распахнутым сердцем, готовое бежать ради тебя на край света. От переполняющего чувства преданности, оно упало рядом с твоим стулом на колени и, не отрывая от тебя взгляда, приготовилось внимательно слушать.Смущение поведением тени Франкенштейна приблизило твой голос почти к шепоту- Ты все еще меня терпишь после всего, что произошло вчера? – робко спрашиваешь, боясь задеть в создании гнев.В ответ оно благовейно улыбнулось и бережно опустило в твои руки записку:
«Если бы не Вы, мне незачем было бы жить!.. Ничего вчера не происходило! Я лишь понял тогда, что злость – черная вещь!»- Так ты меня…. – теряясь в догадках, изумляешься ты, - Ты меня…. не хотел уничтожить?...... Как? Ты меня ценишь?....Ты….Создание ласково протянуло к твоим губам руку. Понимая эту просьбу и переживая шок, замолкаешь, не отрывая глаз от движений этого странного существа.«Вы хотели о чем-то поговорить? – от записки веяло теплом и нежностью, - Я слушаю! Все пойму, так что не стесняйтесь!»- Франкенштейн был к тебе добр? – твои руки уже были готовы печатать содержимое очередной записки.«Дни моей прошлой жизни в его обществе в тумане. Не думаю, что он был добр. Я знаю, вряд ли встречу кого-то еще, кто бы был добрее Вас!»Ты поспешно погружаешься в расспросы творения о конкретных чертах характера его создателя. С удивлением узнаешь, что Франкенштейн затеял столь безумный опыт после психической травмы: на его глазах умер близкий ему человек.Побеседовав с созданием некоторое время, ты тихо его благодаришь и спешишь анализировать свое состояние: тебя беспокоила странная связь, возникшая между тобой и этим злым гением.«Вот так история! – размышляешь ты под аккомпанемент удаляющихся шагов творения, - Франкенштейн пережил потрясение – и у меня в жизни был шок…. Он тронулся от создания монстра – я же, скорее, медленно схожу с ума от написания романа. Как смешно!»«Как солнечно у ее ног! – признается своей мятежной душе тень Франкенштейна, - Невозможно сказать, как тепло и приятно быть возле ее рук!.. Никогда не видел таких красивых нарядов – белых пышных, ароматных. Она в них подобна фее, звездочке! Чего не хватает звездочке для ее ослепительного сияния? О создателе я все рассказал, значит, роман готов. Она искрится, как жемчужина! Увы, жемчужина спутана грязными, тусклыми водорослями, она меркнет под тенью старых, разбитых кораблей!.. Точно: необходимо покинуть душный чердак, приукрасить замок! Чтобы все увидели, как он хорош, и какая прелесть в нем увядает!»С этими мыслями тень Франкенштейна решительно отыскала тряпку и ведро и с наслаждением юркнула в лабиринты комнат: убирать мусор и придавать особняку более эстетически миловидный образ. Давно она так не стремилась потщательнее вытереть пыль, давно не жаждала отодвигать старинные тяжелые шкафы и комоды. Давно создание не гоняло с таким азартом пауков с их насиженных мест, давно не осведомлялось об отсутствии мышей в замке.Беспрестанный грохот и шуршание, тяжелые скрипы движения чего-то массивного мгновенно поднял тебя с подушек: ты только что, наконец, довела до ума основу романа и решила компенсировать свою титаническую усталость, накопленную за дни и ночи литературного труда.