ть Донну Анну. И здесь читатель убеждается в его фальшивой натуре: Впущуся в разговоры с ней; пора. С чего начну? «Осмелюсь»... или нет: «Сеньора»... ба! что в голову придет, То и скажу, без предуготовленья, Импровизатором любовной песни... [42, 413] Вчитаемся в этот текст: просторечия («что в голову придет»), смешанные с поэтизмами («любовная песнь»), междометия, речь персонажа остается прежней, наполненной легкомыслием, тщеславием, по нашему мнению, недобродетельной, хотя красота Донны Анны произвела на него необыкновенное впечатление. Что это за впечатение, можем увидеть из его речи, обращенной к ней: Вы черные власы на мрамор бледный Рассыплете – и мнится мне, что тайно Гробницу эту ангел посетил, В смущенном сердце я не обретаю Тогда молений. [42, 415] Как можем наблюдать, впечатления более, чем очищающие душу, положительные, связанные с чистым, добродетельным). Спустя время, под напором греховной страсти, отчаянния и стремления к взаимности, Дон Гуан сам в этом: Вас полюбя, люблю я добродетель И в первый раз смиренно перед ней Дрожащие колена преклоняю. [42, 427] В доказательств своей речи персонаж открывает свое имя вдове и просит у нее прощения, что, характеризирует его вновь проснувшуюся тоску души о добродетели (он бичует себя словами, встает на колени, что, на наш взгляд, подтверждает искренность его расскаяния): Дон Гуан Дона Анна, Где твой кинжал? вот грудь моя. [42, 431] Он раскаивается, но поздно, и за свою самоуверенность и насмешки над судьбой погибает (на его зов является статуя командора). Таким образом, мы можем сделать, что даже такие герои «Маленьких трагедий», как Дон Гуан, имеет добрые качества – способность искренне ценить душу и любить, раскаяться, смелость. Однако из-за эгоизма и самонадеятельности, греховной страсти он не смог взрастить эти хорошие черты в добродетель. С первого появления на страницах «Каменного гостя» Донны Анны мы можем говорить о том, что она заботиться о своей душе и воспитывает в себе добродетели – она приходит на могилу супруга, к священнику. Она честна и тиха, признается, что не встречается с мужчинами: Я никого не вижу с той поры, Как овдовела... [42, 419] Так же читатель может убедиться в том, что вдова командора еще и безропотна – она, несмотря на слова: «Подите прочь», все же приглашает Дона Гуана к себе; чистосердечно говорит о том, что выходила не по любви, а по иной причине: Нет, мать моя Велела мне дать руку Дон Альвару, Мы были бедны, Дон Альвар богат. [42, 426] При своей кротости Донна Анна понимает, что она совершает грех, приглашая иного мужчину после смерти супруга, это также характеризует ее положительно: Диего, перестаньте: я грешу, Вас слушая, – мне вас любить нельзя, Вдова должна и гробу быть верна. [42, 427] То есть героиня осознает ответственность за свои шаги. Но на наш взгляд, полностью добродетельной ее назвать нельзя: Донна Анна сама признает свои недостатки: Дона Анна Ужасную! вы мучите меня. Я страх как любопытна – что такое? [42, 428] Помимо того, она признает, что может быть впечатлительной и рассеянной: Нет, видно, мне уйти... к тому ж моленье Мне в ум нейдет. Вы развлекли меня Речами светскими; от них уж ухо Мое давно, давно отвыкло. [42, 434] И все же она, по нашему мнению, один из наиболее положительных героев «Маленьких трагедий» - Донна Анна не признает такого чувства как ненависти, месть может выразить только словами, в минуту порыва: Ах если б вас могла я ненавидеть! Однако ж надобно расстаться нам. [42, 434] Читатель видит, что героиня до последнего момента не позволяет Дону Гуану даже «одного холодного» поцелуя, что говорит о ней, как о личности, блюдящей свое целомудрие. И даже при этом она признает: О как сердцем я слаба. [42, 434] Но за такой малый грех, как любопытство, она тоже погибает, несмотря на все свои хорошие качества; отчего мы можем сделать вывод, что для спасения души необходимо не только иметь кротость, послушание, целомудрие и другие добродетели, но и стараться не допускать и малого греха. +Погружаясь в атмосферу мрачного Средневековья, охваченного чумой, читатель обращает внимание на то, что, казалось бы, Председатель ведет себя сообразно ситуации: Он выбыл первый Из круга нашего. Пускай в молчаньe Мы выпьем в честь его. [42, 437] Можем заметить, как первая речь его исполнена торжественности, в то же время скромности, почтения к усопшему. Но далее следуют такие слова: Спой, Мери, нам уныло и протяжно, Чтоб мы потом к веселью обратились Безумнее [42, 437] Обратим внимание на слова: «безумнее», явно, на наш взгляд, контрастирующие с эпитетами «уныло и протяжно», соответственно этим выражениям Председатель воспринимает чуму не как трагедию, уносящую жизни, а как обряд, повод повеселиться. Это, по нашему мнению, не характеризует его, как добродетельного персонажа. Проследим за его монологом, чтобы убедиться в этом: Сквозь дикий рай твоей земли родной; И мрачный год, в который пало столько Отважных, добрых и прекрасных жертв, Едва оставил память о себе В какой-нибудь простой пастушьей песне, Унылой и приятной... Hет, ничто Так не печалит нас среди веселий, Как томный, сердцем повторенный звук! [42, 447] Читатель вероятно обратит внимание на словосочетания: «дикий рай», «добрые и прекрасные жертвы», «унылый и приятный». Они окрашены торжественностью, легкомыслием. Но мы полагаем, что именно подобные выражения подчеркивают то, что герой не умеет знать границу как скромности, так и торжественности, стараясь прибодрить себя и друзей, он способен на оскорбительные речи о духовном (что также - нехорошие качества). Помимо этого, несмотря на свою наблюдательность к душевному состоянию окружающих его (Мэри, Луиза), что можно отнести к хорошим качествам, Председатель способен пошутить, но сделать это, осуждая: Ага! Луизе дурно; в ней, я думал, По языку судя, мужское сердце. Но так-то – нежного слабей жестокий, И страх живет в душе, страстьми томимой! [42, 447] Персонаж, как мы можем наблюдать, сам того не подозревая, искренне, честно признается в том, что гнетет его сердце – страх, страсти; это можно было бы сочесть за такое душеспасительное и несомненно положительное явление, как покаяние, однако немного погодя он произносит такую речь (отрывок из гимна, посвященного чуме): Итак, – хвала тебе, Чума, Нам не страшна могилы тьма, Нас не смутит твое призванье! [42, 450] В словах героя читается гордость, отчаяние, насмшка над смертью, непростительная легкомысленность, стремление к веселью, которое неподобает добродетельному человеку, как справедливо отмечает явившийся Священник. И даже вступая в разговор с ним, Председатель позволяет себе фразы, лишенные свякого почтения к духовному лицу: Дома У нас печальны – юность любит радость. [42, 450] Но, как мы полагаем, он осознает свое нравственное падение и честно признается, безо всякого пафоса: Тень матери не вызовет меня Отселе, – поздно, слышу голос твой, Меня зовущий, – признаю усилья Меня спасти... старик, иди же с миром; [42, 451] Еще одно доказывает нам, что Председатель не лишен совести и качеств, приближаюихся к добродетельным – он искренне любил и чтит память о погибшей жене: Где я? Святое чадо света! вижу Тебя я там, куда мой падший дух Не досягнет уже... [42, 453] Подобно Дону Гуану, данный персонаж считает ту, которую любил, чистым, добродетельным созданием, стремится к ней душой, но что-то не дает ему покой, и он также, как и герой «Каменного гостя» это признает. Это отчаяние, осознание своего падения. Вопреки тому, что Председатель просит Священника оставить его, он задумывается, следовательно, читатель и мы полагаем, что, возможно, в будущем он сможет преодолет грех отчаяния, легкомыслия, непочитания святынь, и стать на путь добродетели. Таким образом, примером Председателя, автор показывает нам, что осознав свой грех, можно, с Божьей помощью, взрастить в себе хорошие качества, такие как честность, способность признать свою нравственную неправоту, и встать на путь Истины.