Adajio X
Маленькая медсестра японка завершила стандартную процедуру с уколами и капельницей, стараясь не думать, что она не может побороть в себе несколько противоречивых чувств - брезгливость с примесью злорадства и судорожной совестливости с привкусом тревожной надежды (она снова встретилась с ним - с её бывшим возлюбленным американцем).
Он же ощущал только растерянность и одиночество, отягощенное болью от отравляющих антибиотиков и саднящих трубок, что вытягивали с тела дрянь после спасения от смерти (только физической, морально он увидел отягощающий вакуум, тёмный и обжигающий расползающимися масштабами - всё прошлое просилось назад, но он не мог к нему прикоснуться).
Она внимательно ещё раз посмотрела на фотографию в медицинской карточке бывшего (столько времени прошло, а он остаётся красивым и чарующим, но, конечно же, у него не могло не быть женщины, которая удостоилась не просто "одного свидания"). " Почему я ревную, почему мне кажется, что лучше б я никогда его снова не видела?" (девушка едва не плакала и не порывалась уйти и не возвращаться).
"Что за сестра, почему она меня ненавидит?" - мучился в то же время он, безуспешно пробуя открыть для себя заново в памяти казалось бы, уже знакомые чёрные её глаза и бледноватый оттенок худенького круглого лица, обрамленного белоснежным чепчиком медсестры. "Это Кицуми? Неужели она такой стала?" - с манящим облегчением он едва ли не ощутил снова близость её губ, что в момент их последней встречи так и не решился поцеловать. "Помоги мне..." - позвал он её во сне, в полудреме провожая маленькую хрупкую её фигуру, проверяющую ночью почти заброшенный коридор.
"Прости, Майкл, я не могу понять себя!" - словно отвечала она ему взглядом, на следующее утро мягко-извиняюще вытирая ему уголки рта после мясного пюре на завтрак, цепляясь за тишину и опущенный взгляд, желая остановить в них миг. Но капельница предательски нарушала её темно-алыми каплями, чуть слышно шуршавшими по старым аппаратам, и мимо вольные судороги боли вынуждали её глаза осторожно касаться контуров его тела и лица. "Снисхождение и сострадание, ну встретились мы снова, ну и что, это ничего не значит - он мой пациент, я его сестра." - одернула она себя и, с успокоением прислушавшись к этому профессиональному внутреннему пришпориванию, завозилась со сменой бинтов и вытирании пота.