Нити Жюли
...- Садись, доченька, ужин готов! - все же надеюсь, что хоть в это раз, хоть в это время обойдемся без скандалов, Кристофер с опаской косится на нее в ожидании очередного ора.И вправду - едва мой рот закрылся, как Линда:- Я с Вами есть не буду! - далее отодвигается тарелка.- Уважь мать! - вспылил ее брат, тоже отодвигая тарелку.- Кто б говорил, по-моему из нас двоих тебе она первой перестала быть матерью... Да и мне она была никогда!.Ну вот, опять... но... Я уж устала подбирать слова в свою защиту, пусть хоть Кристофера не трогает - ему тяжелее пришлось видеть ее припадки после смерти отца.- Не сердись на свою сестру! - мягко попросила я.- Не вини его!- Да пошла ты!!!.. - падчерица срывается с места и, с размаху разбив тарелку, несется мимо за дверь..."Хоть бы опять не напилась, я ж не знаю, где ее потом ловить..." - привычно-с оттенком тревоги машинально вновь повторилось в голове.Ужин был испорчен, пришлось быстро мыть посуду - даже если приемная дочь и вернется, никогда не снизойдет до того, чтобы просто хотя б помыть посуду, казалось, взяв за правило ничего и ни для кого не делать в этом доме, пока в нём есть я. Замотавшаяся, иду наверх, укладывать ко сну Кристофера, чувствую - он расстроен.- Я... Очень проклинаю себя! - признался он мне, когда я осторожно поднимала ему доски и подушки.- Да перестань! Такой ты, видно такая я, такие мы!.. Что поделать?.. Я не Линда, чтоб ненавидеть тебя за такое...- Не знаю, может, она права и я не прав, и я предал семью? - он опустил глаза, - Но я не знаю, как мне быть? Сестра больная, ты... Ты совсем одна... А отца так и не появилось в доме - я ж с перебитой теперь спиной, всегда почти дома... Я б давно захотел умереть... - после паузы продолжил он, - Если б не ты!..Тогда я поняла - когда-то приятный капкан ответственности теперь стал саднящим - Кристофер только что подтвердил ор падчерицы за ужином, что я перестала быть матерью ему, становиться страшно - неужели он настолько отчаялся после того, как родная мать умерла, оставив его отца и крошку Линду? Смотрю - недетский у него взгляд, к обремененности и горю, в нем примешивалось что-то забирающееся в самую душу - жажда любить, он стал взрослым... Теперь хотелось сказать:" Да что ты, это я себя проклинаю, ведь из-за меня, моей молодости ты забыл, что сын мне, почти родной"...Но говорить это - значило еще больше сеять сомнения, боль... Когда ж перестанет она течь и окутывать нитями в этой семье, в каждом из нас?.." Не поворачивайся - я уложила пасынка на доски, хоть он тянулся меня обнять - Еще больше сломаешь себе что..."- Нет, не пущу - шептал как в забытьи Кристофер - Линда придет - орать будет... А так ты отдохнешь...- Ну, Крис, ну у нее же нервы, я должна ее встретить, лекарства дать...- Пока ужинали, я ей подсыпал их в еду. Не переживай - из обьятий его вырваться оказалось невозможно, чувствуя себя дурой, послушно легла рядом, с робким взглядом посматривая на его глаза и плечи - сзади они сжимались полосами от ран, и все же что-то еще детское и мужское одновременно было в них; задумалась - гляжу - он прикрыл глаза."Уснул" - с облегчением подумала я и тоже закрыла глаза, собираясь уснутьСквозь дрему слышу - хруст, болезненные стоны."Да неужели тебе хочется..." - с мыслью "...пить" - открываю глаза, собираюсь встать - что-то не пускает, оттряхиваю остатки дремы и всматриваюсь:- Кристофер!Он повернулся с досок, осторожно полулежа держась на руках, не давая мне подняться, гибко-гибко словно забираясь в меня взглядом, по плечам текла кровь от порванных из-за рывка-поднятия ран.-Ты что, с ума сошел? - с горечью приподнялась было я, чтобы сходить за жгутами и бинтами, пытаясь рукой остановить надрыв и так почти безжизненого его здоровья- Пройдет! - едва внятно сказал он, не давая уйти и наклоняясь и жарко скользя губами по моим...Болезненные стоны его моментально превратились во что-то новое, томно просящее меня: "Еще... Не бойся... ".Но надо было остановить его, срочно, об этом просил тот инстинкт, который называл меня матерью ему, пусть и приемной.- Перестань, ты погибнешь! - осторожно держу его голову от своего лица, тяжелую, как от опьянения, - Ты.. Что, стесняешься?.. - казалось, ничего не слышал он, - Ты стесняешься меня?.. Не стоит, я ничего плохого не сделаю тебе... Ты... - он игривопробежался по мне взглядом, как будто безошибочно сажая на крючок своей интуиции то, что скрыто было даже наполовину от меня самой. - Ты просто еще не знаешь, кто такой мужчина, да?.. - смутил, хотя уж кому нельзя смущаться в их семье, как ни мне, должной понимать все их секреты? (Видать, его так и не пойму, отчего он?) - краснею.- Точно... - шепнул Кристофер, начиная взолнованно мелко дрожать и теснее наклонился ко мне.- Вот точно! - какая ты... - далее он замолчал и снова, еще больше впился мне в губы...Проникновенно и долго целуя, он понял, что ощущает жар и потому параллельно стал снимать с себя повязки, что обхватывали спину, мне пришлось ему помочь, иначе б он попросту снова воткнул второпях в рану какую штуку, но лучше б я этого не делала - по догадке, придуманной им, он стал в свою очередь, одной рукой задирать мне юбку от платья, другой - расстегивать блузку от него....Я не знала, что Кристофер способен на такое, и мне хотелось успокоить его, вернуть его в состояние осознанности и логичности, чувствовала и проникалась - как странно быть мне ему в этой роли, неправильно.Он поплатится за такое, Линда, молящаяся только на свою репутацию, и так не в восторге находившаяся от него и от меня за все, чем мы были в ее глазах, готова будет убить его за такое... Но я мать, я просто не имею права, не могу этого допустить...- Мальчик мой, да что ж ты делаешь? - подавленно прошептала я, надеясь, что он меня услышит...Сын конечно все слышал, и тоже проникался этим нашим положением, но что-то мешало ему послушаться меня и остановиться, что-то острое и делающее его будто совсем близким мне и в то же время вовсе на себя не похожим; это же вынуждало меня (как умом осозновалось) бесполезно сопротивляться, легонечко пытаясь отодвинуть его руки и спрятать лицо..- Кристоф.., одумайс..., что ты твори...?! - с трудом и запинкой выдыхаю, наверное, такие же слова он отчаянно пытался прокричать себе в своём сердце, но оно и так терзалось, оно, как в попытке спастись, бешенно стучало и заставляло своего хозяина едва не задыхаться, когда он, я ощущаю - так - он терял голову от моих робко-испуганных дрожащих вздохов и падающего без сил на доски с подушками тела,чтоб уберечь его от падения на них...Как иначе я могла обьяснить, что глаза его покрылись каким-то шальным, но трепетным блеском, по моей груди тоненько потекло что-то холодное, тонким ручьем...Мне робко-тягостно было оглянуться, но я подняла голову, чтобы посмотреть - то были слезы, Кристофер, как маленький, плакал на моей груди, стыдливо стараясь вытереть их об нее, чем еще больше начинал мучиться и с несвойственным ему, почти пропавшим голосом, как в бреду, говорил:- Мама, не уходи!.. Не оставляй меня!.. - за этим он, точно в забытьи, с силой стал лобызать мне грудь...Мне хотелось от этого потерять сознание, от всего сложившегося, жаркий, как кинжал, вихрь осознания, распутал клубок из нитей воспоминаний, вдруг распутал эту загадку - Кристофер был влюблен в меня с момента еще, когда был жив его отец, это он уговорил оставить меня в доме, когда почуявшая неладное, его сестра стала постоянно орать на меня, ревновать к отцу и выгонять.Единственное, что его остановливало - это отец, но и это его утешало - мягкий, потому, что много перетерпевший (как и он со мной, от неё) отец Линды заступался за меня, что радовало его странное сердце.И теперь оно металось, как птица уставшая от клетки, свободы и жаждавшая их, просило тепла и защиты, отчаянно просило, растворяя его в миге ночи и нитях противоречивых желаний......Пока Жюли безуспешно спрашивала себя, как так всё получилось и что ей делать со страстью приёмного сына, она лишь сильнее распалялась, чему служила подтверждением следующая картина.Очевидно, боясь её страха или своей смелости, Кристофер одной рукой мягко зажал ей рот, второй крепко прижал к себе, дрожаще-торопливо нащупывая зону ниже её живота.Дело принимало жёсткий оборот, девушка забилась, силясь вырваться и действительно испугавшись того, что может произойти потом. Но пасынок, ненамного старше её, был сильнее и с жаром удерживал, как лев пойманную лань.- Тс, тише, не надо бояться!..Ты просто по-настоящему станешь мамой, а я - ближе тебе! - с трудом прошептал он, легонько отодвигая друг от друга её бердра, что она отчаянно-бессознательно скрещивала.Выбившись из сил сопротивляться, девушка пробовала отползти, что только раззадорило юношу.- Жюли, моя девочка, ох... Нет-не-нетушки! Не надо так! - и ловко пронзил её в момент своим пылом до конца.В две