ань, ты погибнешь! - осторожно держу его голову от своего лица, тяжелую, как от опьянения, - Ты.. Что, стесняешься?.. - казалось, ничего не слышал он, - Ты стесняешься меня?.. Не стоит, я ничего плохого не сделаю тебе... Ты... - он игривопробежался по мне взглядом, как будто безошибочно сажая на крючок своей интуиции то, что скрыто было даже наполовину от меня самой. - Ты просто еще не знаешь, кто такой мужчина, да?.. - смутил, хотя уж кому нельзя смущаться в их семье, как ни мне, должной понимать все их секреты? (Видать, его так и не пойму, отчего он?) - краснею.- Точно... - шепнул Кристофер, начиная взолнованно мелко дрожать и теснее наклонился ко мне.- Вот точно! - какая ты... - далее он замолчал и снова, еще больше впился мне в губы...Проникновенно и долго целуя, он понял, что ощущает жар и потому параллельно стал снимать с себя повязки, что обхватывали спину, мне пришлось ему помочь, иначе б он попросту снова воткнул второпях в рану какую штуку, но лучше б я этого не делала - по догадке, придуманной им, он стал в свою очередь, одной рукой задирать мне юбку от платья, другой - расстегивать блузку от него....Я не знала, что Кристофер способен на такое, и мне хотелось успокоить его, вернуть его в состояние осознанности и логичности, чувствовала и проникалась - как странно быть мне ему в этой роли, неправильно.Он поплатится за такое, Линда, молящаяся только на свою репутацию, и так не в восторге находившаяся от него и от меня за все, чем мы были в ее глазах, готова будет убить его за такое... Но я мать, я просто не имею права, не могу этого допустить...- Мальчик мой, да что ж ты делаешь? - подавленно прошептала я, надеясь, что он меня услышит...Сын конечно все слышал, и тоже проникался этим нашим положением, но что-то мешало ему послушаться меня и остановиться, что-то острое и делающее его будто совсем близким мне и в то же время вовсе на себя не похожим; это же вынуждало меня (как умом осозновалось) бесполезно сопротивляться, легонечко пытаясь отодвинуть его руки и спрятать лицо..- Кристоф.., одумайс..., что ты твори...?! - с трудом и запинкой выдыхаю, наверное, такие же слова он отчаянно пытался прокричать себе в своём сердце, но оно и так терзалось, оно, как в попытке спастись, бешенно стучало и заставляло своего хозяина едва не задыхаться, когда он, я ощущаю - так - он терял голову от моих робко-испуганных дрожащих вздохов и падающего без сил на доски с подушками тела,чтоб уберечь его от падения на них...Как иначе я могла обьяснить, что глаза его покрылись каким-то шальным, но трепетным блеском, по моей груди тоненько потекло что-то холодное, тонким ручьем...Мне робко-тягостно было оглянуться, но я подняла голову, чтобы посмотреть - то были слезы, Кристофер, как маленький, плакал на моей груди, стыдливо стараясь вытереть их об нее, чем еще больше начинал мучиться и с несвойственным ему, почти пропавшим голосом, как в бреду, говорил:- Мама, не уходи!.. Не оставляй меня!.. - за этим он, точно в забытьи, с силой стал лобызать мне грудь...Мне хотелось от этого потерять сознание, от всего сложившегося, жаркий, как кинжал, вихрь осознания, распутал клубок из нитей воспоминаний, вдруг распутал эту загадку - Кристофер был влюблен в меня с момента еще, когда был жив его отец, это он уговорил оставить меня в доме, когда почуявшая неладное, его сестра стала постоянно орать на меня, ревновать к отцу и выгонять.Единственное, что его остановливало - это отец, но и это его утешало - мягкий, потому, что много перетерпевший (как и он со мной, от неё) отец Линды заступался за меня, что радовало его странное сердце.И теперь оно металось, как птица уставшая от клетки, свободы и жаждавшая их, просило тепла и защиты, отчаянно просило, растворяя его в миге ночи и нитях противоречивых желаний......Пока Жюли безуспешно спрашивала себя, как так всё получилось и что ей делать со страстью приёмного сына, она лишь сильнее распалялась, чему служила подтверждением следующая картина.Очевидно, боясь её страха или своей смелости, Кристофер одной рукой мягко зажал ей рот, второй крепко прижал к себе, дрожаще-торопливо нащупывая зону ниже её живота.Дело принимало жёсткий оборот, девушка забилась, силясь вырваться и действительно испугавшись того, что может произойти потом. Но пасынок, ненамного старше её, был сильнее и с жаром удерживал, как лев пойманную лань.- Тс, тише, не надо бояться!..Ты просто по-настоящему станешь мамой, а я - ближе тебе! - с трудом прошептал он, легонько отодвигая друг от друга её бердра, что она отчаянно-бессознательно скрещивала.Выбившись из сил сопротивляться, девушка пробовала отползти, что только раззадорило юношу.- Жюли, моя девочка, ох... Нет-не-нетушки! Не надо так! - и ловко пронзил её в момент своим пылом до конца.В дверь сильно постучали, тень под дверью пару раз яростно подсмотрела в замочную скважину.- Открывай, скотина!!! Я знаю, что ты задумал!Линда конечно же, всё выплюнула, и снотворное тоже, и потому прибежала, обо всём догадавшись (то ли зная влечение к Жюли своего брата то ли из принципа не желая есть её еду, то ли всё вместе).- Ну и что,.. и что дальше? - старался перекричать слабые стоны Жюли мальчик, чтобы окончательно не потерять голову от них, осторожно-сильно удерживаясь на ней, от неги и страха, понятного одному ему, совсем забыв про сломанный позвоночник.Давным-давно это его сестра скинула его с высоты на выбитое ею стекло окон, искалечив, доведя до могилы сначала их мать (после ее одного "угощения" мать заболела и умерла), подсыпая из глупого жестокого любопытства ей толченное стекло в один непрекрасный день в завтрак, потом - отца (наверняка, он напросился на дуэль или замерз в трущобах, однажды решив никогда больше не вернуться домой из-за ее выходок), не терпя, что он привёл женщину, да ещё какую-то почти ровесницу её, на которую будет тратить он её наследство и её внимание!- И что ты мне сделаешь? - продолжал он, глядя на Жюли, торжествуя и ничего не боясь теперь и с большей силой упиваясь проникновением в неё. (Она больше не противилась его желанию и только робко смотрела, боясь шевельнуться).- Я всё вижу, падла!!! - заорала его сестра, судорожно-визгливо шевелился замок, но не смогла открыть дверь, он метко предусмотрительно в один момент до её прихода кинул в дверь перегородку засова.Она ушла, а он, после ещё нескольких жгучих для них обоих мгновений, осторожно откинулся на доски, нежно прижимая к себе девушку.Он был в опьяненном потрясении и совсем не слышал угрожающе брошенного сестрой: "Ты за всё заплатишь! ".Жюли была потрясена, её тело будто не слушалось её, она не могла подняться.В один момент она хотела сказать себе, что... Больше никогда не сможет относиться как раньше к Кристоферу, к которому относилась со всем старанием мачехи, подруги и больше сестры даже. А теперь он стал её любовником, как с этим они будут жить?"Не знаю, как давно ты спятил, но... Зачем ты всё это сделал?!".Ей хотелось плакать, убежать и никогда не возвращаться, забыть и о нем, и о Линде, и об их отце, что взял быстро ее замуж прямо с порога детского дома, почванлившись кошелем с бриллиантами перед управительницей приюта.Цепкие горячие руки Кристофера продолжали ее держать, он снова засыпал, с какой-то ошеломленной улыбкой и периодически он снова шумно дышал и что-то шептал как в бреду (точно так же, когда снова полез раздевать её, окончательно и целовать, и с языком, не только грудь, но и живот, и ниже, как сумасшедший, впиваясь в неё огненным дыханием и взглядом с объятиями)."Зачем ты?.." - как заведенная проговорила она про себя, стыдливо ежась и стараясь не смотреть на их наготу и не вспоминать всё это."Он же тебе сказал!" - часть её сознания превратилась в Линду и с едким правдорубством повторила то, что она прочла в её дневнике, когда убирала в комнате.Малолетняя дура, вероятно, не такой уж дурой она была, если все свои шокирующие записи оставляла на виду: