"Кристофер, гад! Ловко ж он хочет перехватить мои деньги и мой дом после отца, планируя добраться до этой подзаборной проходимки Жюли и тем окончательно уничтожить меня... А, впрочем... Ему-то что? - он просто хочет её попробовать, а поскольку он не подумает в этот момент о... А нет, подумает, и посему наоборот, он её насквозь увидел, он... Он однажды просто поймает её и переспит с ней, и притом еще и потом, и с заделом ребёнка, так быстро, что я не успею глазом моргнуть! Он мне хочет отомстить за своё искалеченное тело или что?!.. О, зачем ты женился, отец?! Да ещё на этой малолетней дуре!.. Я не знала, что ты такой болван!".Жюли снова попыталась успокоиться, спрятавшись в руки всё чуть спросонья ласкавшего порой... Мужчины. Да, Кристофер стал мужчиной окончательно, с момента встречи с ней, и ниточка слов его к ней "мама" - его последняя в тот миг борьба со взрослением и просьба вернуться в чистое и спокойное детство, затерялась в других: ему не куда было деваться, неужто она не сможет ему это простить и посмотреть на мир его глазами?Вот жил-был юноша-аристократ, страдающий порой беспричинной и тягучей меланхолией, старающийся забыться трудом на управляющего трёх заводах, и потому так часто забывающий о сестре, погонявшей его капризами и истериками, как вола. Линду не мог он никуда отдать, зная её помешанность и то, что они сироты. Отец мелькал где-то эпизодами, наплевательским образом забыв постепенно обо всём, кроме своих прихотей.И в один день ниточка "вот у вас новая мама". Он изумлённо посмотрел тогда, с трудом приподнявшись на локтях с досок: да она сама почти ещё совсем ребёнок, не иначе просто по прихоти представленный теперь в рюшах и их фамилией к ним в дом, как новая куколка у девочки: теперь ей захотелось поиграть в такую фарфоровую малышку, придумать ей вот эдакую роль и имя. А как иначе объяснить, что, быстро-мягко сбагрив на руки "познакомиться-подружиться" дочери невесту, он удалился в клуб пропивать и проигрывать в карты их состояние. Сын его видел с тех пор редко, к жене он относился холодно-тщеславно, как есть - к игрушке."Но ты же... Ты!.. " - не могла про себя с трудом выговорить девушка, снова замерев, при воспоминании об одном вечере с тех пор, скором впрочем: ниточка "эй, я не могу больше с тобой "просто дружить!", пойми!" - пронзила глаза Кристофера, и Линды, она увидела, как её брат смотрит на Жюли.Отпивая вино, он пил так, как будто уже тогда вместо бокала умоляюще-пронзительно касались его губы ее испуганно ахнувшего ротика, уже тогда он поплыл от мечты, как будет чувствовать рядом со своими щеками её волосы, разметавшиеся на его постели, когда он задумчиво-поспешно потупил взор и не отвечал ни на какие вопросы. Что-то виноватое и оскорбленное было в том мгновении для него, но он так и не смог перебороть его."Мои мысли о тебе, мои желания тебя сводят меня с ума, Жюли!" - написал он в тайне от неё, после некоторого времени, когда она ушла, искупав его и обескураженно покивав на,неожиданную для неё тогда, просьбу "предоставить ему самостоятельно отныне совершать уход за собой, с самой глубокой признательностью".Сказал он это очень твёрдо, едва ли не грозно, чем обидел ее, и торопливо вышел холодными, с ее точки зрения, шагами. К себе. Знала бы девушка, какой жар тогда скрывался за этой невозмутимостью. Она до сих пор не могла бы поверить в его строки тогда:"Никогда больше не прикасайся ко мне!!! Я тебя увлеку, как русалка, я утону вместе с тобой, но... Я тебя готов затрогать до моего беспамятства, я хочу тебя трогать, я хочу видеть, как ты робеешь, как пробуешь остановить меня... Но я не остановлюсь, я буду трогать тебя всю, по-всякому, так, что тебе это понравится, о, как тебе понравится!.. Ещё раз просто обнимешь, возьмёшь за руку и погладишь меня по голове или поцелуешь в щеку, как раньше - и я повалю тебя на месте и затрогаю так, что ты забудешь, как тебя зовут!.. Жюли, я... Устал терпеть это "сын", "мальчик", ох, как же я устал... Ты же не притворяешься? Я не мальчик уже и не сын тебе! Но ... Ты будешь моей и я могу дать тебе сына! Линда меня убьет за это, но мне плевать! Я не хочу больше гибнуть один от её слепой тирании "любви" паразита, сосущего всё соки с ее "ты мне брат", " Ты меня не бросишь"."Что же, одна ненависть от усталости к Линде сделала нас такими? " - притихло пыталась пробиться мысль девушки сквозь эти воспоминания, но тут её что-то одернуло: "Не всё ли равно, отчего так, может от всего вместе, может от того, что... Ты сама виновата? Ты могла не довести Кристофера до такого, забеременей ты от их отца, пока он был жив, тогда ты стала б настоящей мачехой"...