"Стой, куда ты?.. " - "понесла не в ту сторону" - возразила мысли Жюли, не в силах справиться с жаркими признаниями юноши, что лились не то из памяти, не то из его слов, пока он спал: "Ты боялась меня, боялась моего отца. Он пропойца и бешенный игрок. Ты боялась мою сестру, что тебя возненавидела за то, что ты есть, как возненавидела бы любую, но... Я прощаю тебе всё, слышишь!.. Ты прости меня, ты, наверное, очень напугана, я... Я не мог иначе, я говорил тебе никогда не трогать меня больше! Твоё невинное касание к моему лбу сорвало меня с цепи окончательно... пожалей меня, Жюли. Моя несчастная девочка! Я - лишь мужчина... который безумно влюблён в тебя!.. Не ненавидь меня за это!... Молю, трогай меня... Не оставляй меня!..".Жюли стала впадать то ли в сон, то ли в бессознательное состояние, сквозь которое она чувствовала стоны и мокрое, приятное касание, они с Кристофером не могли пошевелится, они были в объятиях друг друга... Они погружались под воду (Линда, прокравшись к ним и привязав цепями друг к другу и к доскам, открыла все краны в доме и... грохнула входной дверью с пожитками, открыв краны, бормоча проклятья и хватая всё ценное, как крыса с тонущего корабля внизу).
"Прости меня" - раскрыв глаза в последний раз сказал он взглядом и рванулся из пут, пробуя освободить её."И ты меня" - отвечал взгляд её, и она снова опустила голову ему на плечо.- О, я же умолял! - обессиленно выдохнул он и, набрав воздуха, с силой крепко поцеловал ее, закрыв глаза.(Их незримые мистические нити слились в одну, рассеивающиеся с лучиками луны, растворяясь в воде)...
Высота
Собачий холод.Я ощущаю не только неистовый ветер, задувающий сооружение из пустых коробок и настилок, в котором я обитаю.Я чувствую холод от жизни.Пусть несостоявшейся, но жизни.Я не собираюсь жаловаться на судьбу: если я - «никто» в обществе, значит, для меня лучше быть «никем».Меня душит вопрос: «Какое общество сейчас и что я могу сделать, чтобы облегчить его прокаженную душу?».Безусловно, я – белая ворона, раз задаю себе подобные вопросы. Пора начать жалеть себя и коротать время мыслями о своем бедственном положении…Я ухмыляюсь себе на слово «помощь».Отлично запомнил, что ПОМОЩЬ – нечто светлое и высокое, которое надо заслужить. Просить ее – признак желания медленного самоубийства.В последнее время меня посещает именно эта мысль. Меня отвергнут, ведь я не смогу ответить на помощь или одолжение этим корыстным существам.Неужели звено всего – корысть, неужели некому забыть это едкое понятие?!Эти печальные доводы губят меня больше мороза и ран, которыми ознаменовывается моя каждая попытка отобрать остатки еды у собак.Оглядываюсь: действительно, кому помочь? Прохожие в беспокойстве о своих пустеньких желаниях не хотят отстать от волны погони за развлечениями.Воистину «повезло» мне с соседями: в заброшенном подвале меня недолюбливает «элита» общества бездомной реальности – бывший сектант и заядлый наркоман Том, а также кучка сопровождающих его подхалимов.Не люблю с ними связываться: в приступах опьянения они норовят осуществлять все свои агрессивные планы на первом, подвернувшимся под руку (то есть на мне).Зачастую это выражается в побоях и насмешках над моими мыслями, которые высказываются по их же просьбе. Не совсем понимаю эту «элиту».Хотя как же не понять: они используют меня только тогда, когда не знают, как убить время, они меня тихо ненавидят.Однако больше общения с нерадивым Томом меня опечаливает близость публичного дома.Я начинаю всерьез задумываться над тем, что делает работающих там девушек такими безразличными, что они ищут от такой жизни.До моего РОЖДЕНИЯ жизнь шла туманно.Из этого тумана я сейчас могу вспомнить бессонные ночи, обеспечиваемые мне путанами: они порою орали друг на друга и дрались из-за денег или клиентов.Иногда на них находил интерес к еще более безнадежным слоям общества (ко мне и моим соседям). Тогда мне приходилось бывать слушателем их буйных вечеринок, перепалок с Томом.Почему-то он выделял двух проституток – неразлучных подруг Кэтрин и Софи.Я их побаиваюсь и терпеть не могу до сих пор. Ничего особенного – две сварливые нахалки, подлизывающиеся к любому, кто пахнет деньгами. Они же отталкивали любого, кто не соответствует их критериям «клиента».Выделялись они только своим стилем одежды, подражающим стилю средневековой аристократии.Работали они, как я понял – за пустячки: Кэтрин – за еду и пиво, Софи – за деньги на безделушки.Порою понимаю: такие девушки могут нравиться таким же посредственным типам, как Том.Я думаю не об этом. Я безуспешно пытаюсь проанализировать смысл своей жизни после РОЖДЕНИЯ.Я считаю днем этого события серый, тоскливый день, когда (судя по оживленным дискуссиям путан), в публичный дом пришла новая девушка.Меня заинтересовало, почему и каким образом новенькая ведет себя (по замечанию Тома) «странно и отстойно».Со слов Софи и Кэтрин, новенькая пришла по своему желанию, с ошеломившей мой слух целью: «Для того чтобы вернуть работе проституток истинный смысл!».Меня заинтриговала полученная информация и мне захотелось увидеть столь необычную «новенькую».Я тут же полоснул себе по сердцу мыслью: «Без денег ни с одной проституткой тебя не пустят даже поговорить».Всплыл образ самого себя – бездомного чучела, способного отпугнуть любую женщину.С сильной болью я заставил тогда себя забыть о чудной новенькой и вернуться в кислотный мир боев с собаками за гнилой кусок и едких замечаний Тома.Дни шли. Публичный дом все фонтанировал новостями о новенькой девушке: она вела себя, как дурочка, всех клиентов отпугивал ее внешний вид и ее никто не хотел.Хотя, по замечанию Софи (ставшей от чего-то более мягкой), девушка «не капризничала и ничему не сопротивлялась, она приветливо обращалась с клиентами, даже навязывалась».Она в итоге получила должность некоего «менеджера» - встречала гостей и представляла им своих коллег, их характеристику.За такую должность получала мизерные доходы и, в отличие от других проституток, зачастую лишалась возможности перекусить и вздремнуть, дежуря буквально сутками.Отношения у новенькой с сотрудницами не складывались: ее унижали, изгоняли из кругов общения.Более лояльно к ней относились только хозяйка публичного дома и Софи с Кэтрин.Как сейчас помню: меня завораживали все эти факты.Неведомый голос подсказывал, что это – необычная девушк