усок булки).Утро еще и огласилось ругней Тома, однако я почему-то перестал обращать на изъяны своих соседей.Какое счастье – я перестал отравлять себе душу ощущением безвыходности, осознанием бесполезной неоновой жизни общества; я впервые утром РАДОВАЛСЯ наступившему дню!Захотелось быть приветливым и щедрым, чего не постеснялся осуществить.Долго буду помнить лицо Тома, с которым впервые, без насилия, поделились едой!Интересно мне вспомнить и лица проституток, которым в первый раз сказали что-то большее, чем пошлые выражения или оскорбления – пожелания удачно провести день.Во мне проснулся героизм благородного рыцаря, которым некогда было гордиться!Ведь немного стыдно перед Элиз за минуты молчания и состояния чуть ли не медитационного шока.Потому главной задачей мне представлялось доказать ангелу, что я стремлюсь к исполнению его истин.Усиленно захотелось вспомнить правила этики. Потянулась рука к кисти, чтобы эти правила проиллюстрировать.Только – на чем? Весь мой креатив позволил мне изображать банально, но «как душа просит», все рисовать на песке, которым засыпали приподвальную площадь.Довольно смешные выходили человечки и корявые буковки (с ужасом осознаю правду теории деградации – совсем забыл тогда, как писать буквы).Но мне хотелось рисовать именно так, чтобы самому подумать над моралью рисунков.И чтобы потешить своим художеством Элиз, которая, быть может, извлечет из них полезный для меня урок.Мне никогда не было так интересно ПОЗНАВАТЬ!За приходом Элиз последовали похвалы моему таланту художника. Далее я наблюдал чистую тихую РЕЧКУ.Речку ее мыслей о поэзии, культуре поведения, основах естественных наук, об обществе, которые интересно стало послушать даже Тому.С каждой секундой нашего общения я чувствовал отдаление своей души от всяких стальных отчаяний, навязываемых судьбой.Раньше мною считалось, что покой – это либо подлость, либо опускание рук.Нет, покой – путь в удивительный мир, который практически не замечал за гуденьем машин и гулом толпы!Как странно и радостно было узнать, что есть в этом мире и зеленые леса, и вольные горы и места духовных святынь.Чудесно осознавать, что даже звери способны поиграть с нами, друг с другом, улыбаясь и блестя глазками, словно детвора.А создать что-то своими руками, просто расслабиться, углубиться в чтение…Казалось, я был уверен в печальной доминантности над всем компьютера.Элиз напомнила мне, что есть легкость и радость детства – подарила игрушки, которые я храню до сих пор.Стишки, которые утешают и радуют простотой. Даже книги, которые содержали в себе массу полезных мне истин.Только ими невозможно заменить Элиз.Ее простота, бескорыстность, желание поддержать меня готовили лучше, чем философские учения. Только к чему они подготавливали мое существо?Наверное, к полету над пропастью, в которой я обитал. К исправлению ошибок, к ЖИЗНИ.Я чувствовал, как душа просила багажа знаний, чтобы достойно содержать все мои физиологические нужды. Но что потом?Допустим, заботами Элиз я оправдаю ее надежды: запишусь на курсы педагога (об этой профессии я всегда грезил); Найду нишу в каком-нибудь образовательном учреждении, и буду счастливо жить, ждать ВЫСШЕГО.Но мой рассудок встрепенулся от этого сытного для меня прогноза.А как же тот ангел, который оставил тихую, размеренную жизнь ради спасения моего существа?Чем мне отблагодарить это светлое создание за понимание, терпение и благосклонность?Напросился откупляющий все ответ: разумеется, деньгами, подарками.Совесть тут же пресекла эту мысль более логичной: «На помощь душе отвечай тем же!».Однако, после таких справедливых требований духа, во мне проснулось что-то, напоминающее девчушку и хилого мальчишку: «Как я смогу помочь? Я слишком мало для этого знаю, ничтожно мало умею!».Тут мне пришла в голову сумасшедшая мысль: пойти против себя!В ушах загудели сплетни Кэтрин, утверждающей, что «новенькая» отвратительна для клиентов, никто из них не воспринял ее, как проститутку, даже самые неискушенные (да и искушенные) клиенты не желали к ней даже прикасаться.Сердце мое сжалось от боли, когда мне вспомнился процесс работы Элиз: она стоит у дороги, высматривая сутки напролет клиентов. Несомненно, она голодала, ведь при всех (как их называет Софи) подлизываниях, с ней даже не заговаривали.К жалости очень некстати вспомнилось, какая прелестная внешность у Элиз.Формировалось знакомое внушение, что я начинаю падать низко и безумствовать.Тем не менее, мною находилось некое благородство в задуманном: если я помогу этой робкой девушке, то заполучу еще больше благосклонности ее многогранного мира.Ведь если она будет пользоваться в публичном доме успехом, то перестанет ущемлять себя материально, а значит, сможет найти средства не только для физиологических нужд, но и для своих радостей (к радостям я относил и изучение ангелом нашего затемненного и непростого мира).В один день я окончательно укрепил силу воли и, дождавшись момента ухода Элиз, в пустой записной книжке написал следующее: