ться о ближайшую стенку, пытаясь совладать с собой.Видя удивленные глаза Элиз, заставил себя признаться: «Да. Ты даришь незабываемые ощущения, просто неземные!...». Намеревался дернуть за язык нечистый сказать: «Ты доказала, что ты – истинная проститутка!».К счастью, я вовремя остановил его: как унизительно слово «путана». Услышать его Элиз означало пренебрегание ее уроками. Я осознал, что таким честным признанием может в итоге ознаменоваться день моей СМЕРТИ.А я только РОДИЛСЯ, я не хочу оставлять эту бренную землю предателем СВЕТЛОГО.Потому мне ничего не оставалось, как, сквозь комок в горле, признаться: «Элиз, с тобою я ощущаю себя, как нигде и никогда! Я благодарен тебе за все, но прошу – не дразни мои жалкие желания!».С этими словами я швырнул душу в ее низменную, но защищенную обитель, где все шло, как было и будет.В сооружение из пустых коробок, что напротив публичного дома и рядом с «элитой» Тома.Страшно осознавать, что я сбежал от девушки, которая что-то ко мне испытывает.Что Элиз может испытывать ко мне, от чего?Быстро пронеслись события. От чего-то подозрительно четко вспоминался безумный вечер, проведенный с пустой записной книжкой.Так вот он что: Элиз обнаружила рекомендацию наверняка раньше, чем клиенты; в ее душе созрела жалость и она решила воплотить мою мятежную грезу в жизнь (заодно и проверить достоверность своих убеждений)!Моим сознанием испытывалось глубочайшее потрясение.С едкой точки зрения самолюбия, я почувствовал себя одурманенной куклой.В чьих руках – затрудняюсь ответить. Мужественно делаю вывод, что в руках самого себя.Я сам себя убедил в том, что мои мысли о Элиз будут восприняты (прежде всего - ею) правильно.Выходит, что я страдаю от того, что пытался помочь нежному ангелу подняться к радости? Нет, я страдаю от того, что так и не помог!Чуткое сердце Элиз бескорыстно, оно думало о моем положении. Обо всех его минусах.И, скорее всего, ее осенил тот факт, что низшие слои общества не могут позволить себе общение даже с проститутками.Вот и решилась Элиз исчерпать для меня эту проблему, не требуя за все материальных благ.Вновь ее помощь.Вновь моя трусость и низость.Я негодяй: не могу научить себя просто ПОБЛАГОДАРИТЬ!Что-то вновь начало появляться то леденящее чувство презрения собственной души: не в силах покинуть замкнутый мир тревог и стабильности, я не оценил по достоинству заботу Элиз.Отчего мне так ненавистно естество, весь этот пыльный материальный мир? Кому нужна моя душа?Жутко, но и я сам начинаю ее отвергать: низко упав, она не смогла ПРАВИЛЬНО посмотреть в высоту.Тихое, милое создание, прости эти странные слезы!Только слезы лишь огорчили тут же прибежавшую Элиз.Думается, я выглядел в ее глазах слюнявым бесхребетником. Взгляд, который я не забуду: разочарования, жалости, но и ПРОЩЕНИЯ.Ангел все же сумел понять мое мятежное положение, при котором путаешься в заблуждениях и страхах. «Вам неудобно было в моем доме? Вы скучаете по домашнему теплу?».Нет, я скучаю по радости от преодоления своих психологических заморочек.Я извинился за свое поведение и попытался не обременять столь сердобольную душу лишними переживаниями, сказав: «Элиз, благодарю за твое внимание но, прошу, подумай о себе! Ведь ты достойна большего, чем коротать жизнь на панели!...».Я ощущал волнение. Чувствовала его и Элиз. Желая меня успокоить, она бережно взяла меня за руку.Мною овладело оцепенение и желание навеки замереть, прикоснувшись к ее ласковой руке.Однако, я укрепил в себе решение: порви связи с этим чистым созданием, пока и его не погубил, и себя не запутал! Следуя этому решению, я попытался растормошить в своем ослабшем голосе нотки мужественности и сказал: «Иди на встречу лучшей жизни, Элиз! А я… сам о себе побеспокоюсь, ведь взрослый человек!...»Она ушла.Сердце вдруг завыло в необъяснимой тоске: «Неужели ты посмел ЕЕ оттолкнуть?! Неужели это – навеки?!».Щемящее одиночество было настолько сильным, что я, словно обезумевший, сгоряча прижал к груди труп какого-то бездомного пса. Чем вызвал беспокойство даже у Тома.По его совету, если мне чем-то дорога Элиз, я должен все ей сказать и потребовать от нее понимания своего положения, добиться ее привязанности любой ценой.Но я стал безразличен ко всему.День-деньской лишь примерял к себе два одновременных состояния, не зная, в каком правильнее мне находиться.С одной стороны, мне хотелось стать эдаким слабым юнцом и приковать к своей персоне того, с кем жаждет быть.С другой, не благородство раскрыть свою душу перед другим, навязывая свои горести и сердце другим!Как раз свою душу я вообще считал недостойной даже того, чтобы называть ее душой; не говоря уже об изливании ее смут в чувства других людей.Мне казалось, благородство – отпустить от себя душу того, кто сделал для тебя добро, таким образом благодаря ее покоем.В этом будет покой и польза для меня, поскольку так я видел способ достигнуть ВЫСОТУ, которую так жаждало мое существо.Все чаще приходили в голову степенные мысли о необходимости хотя бы стать думающим.Для этого я задействовал все книжки, которыми ленилась пользоваться «элита», предпочитая чтению пустые разговоры.Я также стал внимательно следить и размышлять над судьбой проплывающего мимо меня общества.Ощущалась приятная замкнутость, которая, казалось, только обеспечивает мне тихую жизнь возвышающегося над ошибками.Только, в один момент, я больно ударился, упав со своего низенького полета: душу начала мучить мысль о моем эгоизме, дикарстве, холодности и мерзкой замкнутости.Пусть я не повлияю на убеждения своих соседей (их мировоззрение ничем не исправишь). Пусть я так и предпочитаю раздумья на дне мира.Но Элиз! Как же я так и не выкарабкался из своей трусости и не поддержал ее?!Чувство вины молниеносно напомнило все ее небесные поступки. Всю свою низкую сущность.Необходимость спасти от ран ее светлое, доброе сердце!И все тогда вернется, все станет новым кругом ТОЙ ВЫСОТЫ!...