Николас ворвался в приоткрытую дверь, изменив своей извечной привычке стучать, с широкой улыбкой, так непривычно меняющей его лицо. Вечно строгое и сосредоточенное, оно было полно морщин и сквозило звериными чертами волка. Улыбка породила лучики морщин у глаз, подтверждая, что она и раньше ему была знакома, и показала небольшие клыки, разглаживая остальные морщины, делая его моложе. Его извечный костюм дворецкого был сменен похожим костюмом, но для работы в саду, наводя на мысли о том, что он решил раньше времени заглянуть туда без меня.
— Она расцвела! — многозначительным тоном воскликнул он, заражая радостью и ожиданием чуда.
Я воскликнула, и мое лицо следом приобрело точно такое же выражение, как и у него. Бросая незаконченную смену белья, чуть ли не вприпрыжку помчалась за Николасом, который вел за собой быстрым шагом. Безумным дуэтом мы мчались через дом, и, не тормозя, я загребла блондинку, показавшуюся из-за угла, ведя за собой за руку на манер паровоза, не слыша ни ноты возражения.
Она была прекрасна. Розовые листья, напоминающие шишечку ели, украсились множеством фиолетовых цветов, растущим прямо из нее. Нежные лепестки, совсем молодые и чуть окрепшие, победоносно украшали с первого взгляда ничем не примечательное растение. Счастливые вздохи наполнили оранжерею. Опустившись на колени перед ней, двое с трепетом наблюдали за произошедшим чудом, в которое отчаялись верить. Шепотом обсуждая шаги, предпринятые для цветения, и ударяясь в подробности садоводства, они забыли о третьем свидетеле произошедшего.
Мара растерянно стояла, боясь пошевелиться. Она пораженно наблюдала за этими двумя, переводя взгляд с них на цветок. Даже она знала, что тилландсия растет только в эльфийских лесах, и такие случаи, как сейчас, были слишком редки, чтобы поверить. Выращивающие ее эльфы были монополистами, поставляя лепестки остальным странам. А готовящийся из ее цветков настой был прекрасным усилителем магии, помогающим не только уже состоявшимся магам, но и детям с проблемами ее пробуждения и становления.
Граф Эрайн, их отец, каким-то чудом добыл ее семечко для Николаса, своего старого друга, которого отправлял присматривать за домом Мары. Поэтому девушка была удивлена не только их реакцией, но и самим цветением тилландсии, которое заставило даже ее сердце биться чаще. А восхищенные глаза Киры, ее полная включенность, ее мимика и движения, поразили тем, как она гармонично вписалась сюда. И в конце концов она осторожно вышла, вдоволь понаблюдав за этими двумя. Даже наставление богини не смогло до конца отнять возможность удивляться этой девушкой, и отчасти наслаждаться ее присутствием...
Утро стало моим любимым временем суток, ибо освобождало от мучительных снов и мыслей. И в очередной раз, растирая холодной водой лицо, чтобы проснуться окончательно, я пыталась вспомнить сон этой ночи. Что-то важное ускользало, разбивая и собирая картинки в образ перед глазами, принося за собой эмоции и ощущения. Мой разум по утрам делился на две части, утомляя. Одна часть рвалась домой, в свой мир, и не понимала происходящего вокруг, считая все сном. Вторая же ощущала, что ее дом здесь, люди вокруг стали семьей, а происходящее закономерно. И вот первая часть постепенно начинала уступать второй, а в этом мире я не могла до конца понять лишь магию. Я делилась этим непониманием в редких разговорах с Николасом, вскользь размышляя, ибо это не было слишком острой проблемой. Но сейчас что-то будто происходило во мне. Закрывая глаза, я видела свой сон…
Величественные горы разрезали мягкие облака своими острыми пиками, занесенными снегом. Свысока они смотрели на долину лесов и озер. Испещренное пещерами, их нутро зияло черными провалами, с каменными уступами, ведущими к ним. На один из них, недалеко от подножия гор, направлялась двое. Мягко приземлившись, они направились внутрь темнеющей пещеры, держась за руки, но не успели дойти - на уступ высыпалась стайка детей.
- Мама! Папа! – воскликнул один из них и кинулся уже в мои раскрытые руки для объятия. Черноволосый и кудрявый, он был выше остальных, оказавшихся тут же ради групповых объятий, радостно смеясь. Матео, дети… С тихим смехом мы обнимали всех вместе и по очереди, гладили по любимым макушкам, стоя на коленях, чтобы быть с ними ростом.
- Инара немного подпалила волосы Нарики, - смущаясь, поведал шепотом нам Матео. И действительно, кончики рыжих волос на головке девочки были немного обуглены, заставив мое сердце пропустить удар, ибо обе сестры были слишком грустными, боясь подойти ближе.