А смятение - это то, что таится за страхом. Каждый солдат его знает, знает, как смятение опасно. Особенно в разгар боя. Ошибки, неверные суждения и - это уж наверняка - слепая паника сорными цветами заполняют поле битвы, мешая боевому танцу.
- Кажется, ты стал задумчивым, сапер, - заметил Скрипач. - Плохо для здоровья.
- Я думал о танцах в полях.
- Дыханье Худа, уже годы и годы я не слышал этой фразы. Не время унывать, Карак. Вспомни, Охотники за Костями еще не оказывались склонными к трусости и бегству…
- Знаю, имеет смысл держать нас в тупости и невежестве, сержант. Но иногда это заходит слишком далеко.
- Наше великое, но неведомое предназначение.
Каракатица резко кивнул. - Будь мы наемниками, другое дело. Но мы не наемники, да и желающих нанять не видно. Похоже, в Пустошах и за ними вообще людей нет. Я слышал рассказы о замятне в Болкандо. Горячие Слезы, а может, и Напасть. Вот то - другое дело! Помощь попавшим в беду союзникам…
- “Вейся знамя чести” и все такое?
- Точно. Но ведь это не главная причина похода, так?
- Мы скинули безумного императора, сапер. Доставили Летеру послание, что негоже разорять чужие берега…
- Это не они. Это Тисте Эдур делали.
- Думаешь, мы недостаточно их посрамили, Карак?
- И что с того? Мы ничего не получили, Скрип. Меньше чем ничего.
- Не лезь слишком высоко, - пробурчал Скрипач. - Тебя не приглашали на чтение. То, что там стряслось, к тебе не относится. Я уже говорил.
- А к Таворе относится, и еще как! Гляньте! Нам чисто случайно придется идти за ней!
Последний из фургонов добрался до на скорую руку построенного депо. Возчики отвязывали волов. Скрипач со вздохом отстегнул и стащил с головы шлем. - Пойдем поглядим на Корика.
Каракатица хмуро побрел за сержантом. - Весь взвод последние дни сам не свой.
- Бутыл любит бродить где вздумается. А другие нет. На Корика уже нельзя рассчитывать, не так ли? Не похоже, что он прячется в лазарете ради развлечения.
- Бутыл, вот кто наша проблема. Отбился от рук, по несколько дней пропадает…
- Просто тоскует.
- А кто не тоскует? У меня такое чувство, что через пару недель марша мы в обочину свалимся.
Скрипач фыркнул: - А когда мы были в хорошей форме, Карак? Что, сам не замечаешь?
- В той летерийской деревне мы себя показали.
- Нет, не показали. Если бы не взводы Хеллиан и Геса, а потом Бадана Грука, вокруг наших косточек сейчас колокольчики бы вились. Все мы были не на своих местах, Карак. Улыба с Кориком сбежали как зайцы в гон. А Корабб оказался моим лучшим “кулаком”.
- Плохой у тебя настрой, Скрипач. Не надо. Эдур налетели со всех сторон - нам нужно было их разделить…
Скрипач пожал плечами: - Может быть. Согласен, в И’Гатане мы сработали лучше. Боюсь, я слишком привык сравнивать нынешние времена со старыми, удержаться не могу. Бесполезная привычка, точно. И не надо так смотреть, сапер.
- Так у тебя были Еж и Быстрый Бен. И тот ассасин - как его имя?
- Калам.
- Да, тот кабан с ножами. Глупо было позволить убить его в Малазе. Но я к тому веду…
- У нас был Баргаст в роли ударного “кулака”, и еще Печаль - нет, про нее не надо - и Вискиджек. Видит Худ, я не Вискиджек. - Скрипач заметил, что Каракатица смеется, и скривился еще сильнее: - Что такого веселого, чтоб тебя?
- Да то, что с твоих же слов выходит: старый взвод Сжигателей так же плохо для дела годился, как и нынешний. Может, и хуже. Наш тяжелый кулак - Корабб, у него удача Госпожи в штанах спрятана. А если Корабб упадет, есть Тарр. Упадет Тарр - встанет Корик. У тебя была Печаль - у нас есть Улыба.
- А вместо Ежа, - дополнил Скрипач, - есть ты. Чертовское улучшение, если подумать.
- Я не могу подкапываться как…
- Боги, как я тебе за это благодарен.
Каракатица покосился на сержанта. Они уже подошли к огромному шатру госпиталя. - У вас действительно с Ежом ссора вышла, да? Легенды ходят о вашей дружбе. Вы были крутой парочкой, не хуже Калама и Быстрого Бена. Что случилось?
- Когда твой друг умирает, ты от него отдаляешься. Вот и всё.
- Но он вернулся.
- Вернулся, да не совсем. Не могу сказать лучше.