- Великолепно. Это все? - сказал Еж, кивнув на рекрутов.
Губы Баведикта искривила гримаса. - Да, сэр.
- И давно они сидят у вонючей ямы?
- Давно. Пока не готовы думать самостоятельно - но чего еще ожидать от летерийцев? Солдаты делают что приказано и больше ничего.
Еж вздохнул.
- Есть двое сержантов. - Баведикт указал. - Те, что сидят спинами к нам.
- Имена?
- Восход - тот, что с усами. И Соплюк.
- Ого, - сказал Еж. - И кто их так назвал?
- Какой-то старший сержант Прыщ.
- Полагаю, когда вы их забирали, его поблизости не оказалось.
- Он придал их разным взводам, но там были вовсе не рады. Забрать их оказалось не трудно.
- Хорошо. - Еж оглянулся на повозку Баведикта - громадную, прочную на вид карету из лакированного дерева и бронзы; сощурил глаза, видя четырех черных лошадей в упряжи. - Вы неплохо живете, Баведикт. Приходится удивляться, что вы здесь делаете.
- Я уже говорил, что слишком близко видел действие одной из ваших долбашек. На чертова дракона, не меньше. Моя лавка стала грудой углей. - Он помедлил, подняв одну ногу и уперев ступню в колено. - Но в основном из-за профессионального любопытства, капитан. Это и дар и проклятие. Так что вы рассказываете все, что знаете, о характеристиках морантской алхимии, а я буду изобретать новые припасы для ваших саперов.
- Моих саперов. Да. Теперь пора пойти и…
- Сами к вам идут, капитан.
Еж обернулся и чуть не отскочил. Две огромные потные бабы устремили на него взоры и подходили все ближе.
Подойдя, они отдали честь. Блондинистая сказала: Капрал Шпигачка, сэр. А это капрал Ромовая Баба. У нас вопрос, сэр.
- Давайте.
- Мы хотим передвинуться с места, на которое нас определили. Слишком много мух, сэр.
- Армия никогда не двигается и не ночует одна, - сказал Еж. - С нами идут крысы, мыши, плащовки и вороны, чайки и ризаны. И еще мухи.
- Это верно, сэр, - сказала черноволосая Ромовая Баба, - но даже вон там их меньше. Десять шагов от выгребной траншеи, сэр, вот все чего мы просим.
- Вот вам первый урок. Если есть выбор между удобством и неудобством, выбирайте удобство - и не ждите приказа, чтоб вас. Раздражение отвлекает и утомляет. Утомление сделает вас мертвыми. Если жара, ищите тень. Если мороз - скучивайтесь, когда не на постах стоите. А теперь у меня вопрос к вам. Почему вы меня просите, а не сержанты?
- Они сами хотели идти, - сказала Ромовая Баба - но потом я и Шпига, мы сказали, что вы мужчина, а мы шлюхи - или бывшие шлюхи - и наверное, вы будете снисходительнее к нам, чем к ним. Надеемся, вы не предпочитаете мальчиков, сэр?
- Хорошая надежда и ловкий ход. Ну, идите назад. Пусть все встают и передвигаются.
- Да, сэр.
Он отдал честь в ответ на их козыряние. Баведикт встал рядом. - Возможно, для всех них есть еще надежда.
- Их нужно подбадривать, вот и всё. А теперь найдите восковую табличку или еще что - мне нужен список. Память стала слабой, особенно когда я умер и вернулся.
Алхимик заморгал, но быстро опомнился. - Спешу, капитан.
“Отличное начало” , заключил Еж. “По любому”.
***
Лостара вогнала нож в ножны, прошлась, изучая собрание трофеев, украшавшее стену приемной. - Кулак Кенеб не в лучшей форме, - сказала она. Стоявшая сзади, в центре комнаты, Адъюнкт ничего не ответила. - Пропажа Гриба сильно его ранила. Одна мысль, что мальчишку мог проглотить Азат, заставит кости в творог превращаться. Кулак Блистиг решил, что Гриба можно причислить к мертвым, и Кенебу это совсем не помогает.
Она обернулась и увидела, что Адъюнкт медленно стягивает перчатки. Лицо Таворы было бледным, глаза окружила сеть морщин. Она похудела, став еще менее женственной. За горем поджидает пустота, место, в котором одиночество высмеивает себя и довольствуется этим подобием общения, в котором воспоминания становятся холодным могильным камнем. Адъюнкт - женщина решила, что никто не займет место Т’амбер. Последняя связь Таворы с миром теплого человеческого общения обрезана. Ничего не осталось. Ничего кроме армии, да и та движется как бы сама по себе - а Таворе, кажется, все равно.
- Не похоже, что Король решил заставить нас ждать, - пробормотала Лостара, снова потянувшись за ножом.
- Не трогайте, - бросила Адъюнкт.
- Да, да. Извините, Адъюнкт. - Она отдернула руку и продолжила осмотр стены, совершенно не интересуясь реликвиями местных племен. - Летерийцы сожрали множество народов.
- Воля империй, лейтенант.
- Полагаю, Колансе делало то же самое. Это ведь империя?
- Не знаю, - сказала Адъюнкт. И добавила: - Не имеет значения.