Ради сонмища духов, он заслужил мир. Но вместо мира… вот это. - Сколько юрт ты видел, скажи снова. - Память его последнее время протекает как источенный червями мех.
- Шесть, а может и семь тысяч, Скипетр.
Иркуллас крякнул: - Не удивительно, что они успели сожрать половину загнанного в кораль стада бхедринов. - Он поразмыслил, почесывая заросший сединой подбородок. - Значит, тысяч двадцать обитателей. Как думаешь, верный счет?
- Мы нашли следы большого военного отряда, ушедшего на восток дня два назад.
- Значит, число бойцов уменьшилось еще более… следы, говоришь? Баргасты стали беззаботными.
- Наглыми, Скипетр - в конце концов, они уже убили сотни акрюнаев…
- Плохо вооруженных, плохо охраняемых купцов! Они этим гордятся? Ну, теперь они встретят истинных воинов Акрюна, потомков тех воителей, что сокрушили захватчиков из Овл’дана, Летера и Д’расильани! - Он подобрал поводья и повернулся к помощнику: - Гават! Готовь крылья к галопу - как только их посты нас заметит, трубите Сбор. Увидев укрепления - атакуем!
Многие воины услышали слова командира - тихое, зловещее “хуммм” пролетело по рядам.
Иркуллас покосился на разведчика. - Скачи назад к своему крылу, Илдас - но старайся не потревожить их постов.
- Говорят, женщины Баргастов столь же опасны, как мужчины.
- Не сомневаюсь. Мы убьем всех, близких к первой крови. Детей сделаем акрюнаями, а непокорных продадим рабами в Болкандо. Ну, хватит болтовни - расстегивай колчан, Илдас! Надо отмстить за сородичей!
Иркуллас любил играть в медведя с внуками. Он как нельзя лучше подходил к этой роли. Упрямый, не скорый на гнев, но - как успели понять летерийцы и все прочие - нужно бояться красных искр в его глазах. Он водил конницу воинов - акрюнаев уже тридцать лет и ни разу не бывал побежден.
Командиру нужна не только храбрость. Дюжина летерийских воевод уже сделала ошибку, не веря в хитрость Скипетра.
Баргасты рассеялись ради истребления торговцев и возчиков. Иркуллас не был заинтересован в выслеживании отдельных отрядов - по крайней мере сейчас. Нет, он ударит по жилищам Белолицых, оставив за собой только угли и кости.
Двадцать тысяч. От семи до десяти тысяч бойцов высокого уровня - хотя говорят, что стариков и калек среди них мало, ведь путешествие в здешние земли явно было тяжелым. Эти Баргасты - великолепные воины, тут Иркуллас не сомневается. Но они мыслят как воры и насильники, они наглы и самонадеянны как громилы. Жаждут войны, вот как? Скипетр Иркуллас устроит им войну.
Великолепные воины эти Баргасты. Да.
Иркуллас гадал, сколько они продержатся.
***
Камз’трилд презирал необходимость стоять в дозоре. Топтаться среди бхедриньего помета и массы костей (уже начат предзимний забой скота), отгонять кусачих мошек, пока ветер несет песок в лицо, так что маска смерти к вечеру становится то ли серой, то ли бурой… К тому же он вовсе не так уж стар и мог бы бежать с боевым отрядом Тальта - но Тальт не согласился. Одноглазый ублюдок.
Камз достиг возраста, в котором добыча становится не роскошью, а необходимостью. Ему нужно оставить потомкам хорошее наследство - нельзя тратить последние годы пригодности здесь, так далеко от…
Гром?
Нет. Кони.
Он стоял на гребне холма, а впереди был холм повыше - наверное, нужно было забраться туда, однако он решил, что это слишком далеко. Прищурившись в том направлении, он увидел первых всадников.
Акрюнаи. Набег. “А, наконец-то мы сможем вдоволь проливать кровь!” - Он рявкнул, и три боевых пса помчались на стоянку. Камз издал клич и увидел, что и двое дозорных слева от него, и трое справа заметили врага, их псы бегут на стоянку - там сразу закипела деятельность…
Да, эти акрюнаи сделали ужасную ошибку.
Воин покрепче ухватил копье, видя, что один из всадников устремился прямиком на него. Отличная лошадь - будет первым трофеем дня.
Но тут на гребне позади редкой россыпи набежников появился частокол острых шлемов - словно ослепительная железная волна одолела холм; заблестели чешуйчатые доспехи - Камз непроизвольно отступил, совсем забыв о первом всаднике.
Он был многое повидавшим воином. Он смог мгновенно определить чисто врагов, пока они еще спускались с холма. Духи родные! Двадцать… нет, тридцать тысяч - и еще больше! Нужно…