Поэты подобны оборотням, они умеют влезать в шкуру мужчины и женщины, дитяти и зверя. Некоторые из них помечены тайными знаками, принадлежат к культу дикости. Той ночью я щедро поделился ядом; поутру никого живого не оставалось в доме, даже псы не лаяли. Я же сел и достал флейту, вновь созывая вольных зверей. Я защитил их права, ибо они не способны оказались противостоять натиску убийц.
Но умерьте негодующий ужас, друзья. Нет такого природного закона, который ставил бы жизнь человека выше жизни дикого зверя. А вы что, думали иначе?
Признания Менестреля Велтана (он же Певец-Безумец), обвиняемого по двумстам двадцати трем эпизодам одновременно
- Он явился к нам в личине правителя какой-то пограничной крепости - столь далекой, что никому не пришло на ум его заподозрить. Его манеры, суровый вид и односложная речь - всё соответствовало нашим ленивым представлениям о таких людях. Никто не стал бы отрицать, что в нем нечто есть - какое-то самообладание, редко встречаемое при дворе. Казалось, из глаз его на вас смотрят посаженные на цепь волки. Было в нем что-то дикое… да, жрицы просто сочились.
Но, как пришлось им узнать, семя его было весьма мощным. И принадлежало оно не Тисте Анди.
Сильхас Руин ткнул палкой в костер, пробуждая пламя. Искры полетели в темноту. Рад смотрел на лицо воителя, подобное лицу трупа. Оранжевые всполохи, казалось, на миг придали ему тень жизни.
Помолчав, Руин разогнул спину и продолжил: - Сила стягивалась к нему, как куски металла тянутся к магниту… и это казалось… естественным. Его пограничное происхождение сулило нейтралитет. Что же, вспоминая давние дела, можно сказать: Драконус действительно был нейтрален. Он готов был использовать любого Анди ради ублажения своих амбиций; но разве могли мы подозревать, что в сердце его желаний таилась… любовь?
Взгляд Рада сместился с лица Сильхаса Руина, за правое плечо Тисте Анди, к устрашающим нефритовым полосам в небе. Он попробовал придумать какой-нибудь ответ: что-то сухое, понимающее, даже циничное. Но что он знает о любви - такой, какую описывает Сильхас? Что он вообще знает об этом мире и любых других мирах?
- Консорт Матери Тьмы - однажды он предъявил права на такой титул, словно некогда потерял эту роль и вознамерился вернуть. - Белокожий воитель фыркнул, не отводя взора от пляшущего пламени. - Кто мы были, чтобы оспаривать его претензии? Дети давно перестали разговаривать с Матерью. Неважно. Какой сын не бросит вызов любовнику матери - новому любовнику, старому, какая разница? - Он поднял глаза, подарив Раду слабую улыбку. - Наверное, ты все же можешь кое-что понять. Ведь Удинаас не был первой любовью Менандоры.
Рад сам отвел глаза. - Не уверен, что там была замешана любовь.
- Может быть. Еще чая, Рад Элалле?
- Нет, спасибо. Крепкое зелье.
- Необходимое для грядущего путешествия.
Рад наморщил лоб: - Я не понимаю.
- Этой ночью мы отправимся в путь. Есть кое-что, что ты должен увидеть. Но я не хочу просто таскать тебя туда и сюда - я не желаю получить верного пса у ног, мне нужен товарищ, готовый встать рядом. Увидеть - получить понимание. Понимание тебе понадобится, чтобы решить.
- Решить?
- Выбрать, на какой стороне ты окажешься в будущей войне. И кое-что еще.
- Что же?
- Где встать и когда. Мать выбрала тебе в отцы смертного по веской причине, Рад. От такого союза часто появляется могучее потомство, получающее лучшие черты обоих родителей.
Рад уставился на растрескавшийся в огне камень. - Говоришь, что не хочешь видеть во мне безмозглого пса у ног, Сильхас Руин? Но если я в конце концов выберу не твою сторону? Что тогда? Что, если окажусь в стане врагов?
- Тогда один из нас умрет.
- Отец оставил меня на твое попечение - и вот как ты предашь его доверие?
Сильхас Руин оскалил зубы в мрачной ухмылке: - Рад Элалле, твой отец отдал тебя не из доверия. Он слишком хорошо меня знал, чтобы доверять. Считай это первым уроком. Он разделяет твою любовь к Имассам Убежища. Их мир - и все живое в нем - под угрозой уничтожения, и если мы проиграем войну…