- Старвальд Демелайн - но врата запечатаны…
- Не бывает идеальных печатей. Воля и желание грызут не хуже кислоты. Ну, может быть, более точное определение - алчность и амбиции. Вот что осаждает врата. - Руин поднял с костра закопченный котелок, вновь наполнив чашу Рада. - Пей. Мы сошли с пути. Я говорил о древних силах - твоих сородичах, если угодно. Среди них Элайнты. Был ли Драконус настоящим Элайнтом? Или кем-то другим? Все, что могу сказать - он некоторое время носил шкуру Тисте Анди. Возможно, ради насмешки, горького вызова нашей самовлюбленности - кто знает? Так или иначе, было неизбежным, что мой брат Аномандер встал на его пути - и возможности понять истину быстро оказались обрубленными. До сего дня, - добавил Руин, - я гадаю, не жалеет ли Аномандер об убийстве Драконуса.
Рад вздрогнул. Мысли его кружились. - Но Имассы… война…
- Я тебе говорю, - бросил Руин, и лицо выдало его раздражение. - Войны равнодушны к чувствам жертв. Невинность, вина - эти слова лишены значения. Обуздывай мысли и стой на своем. Я гадаю, жалеет ли Аномандер. Я знаю, что не жалеет. Драконус был холодным, холодным ублюдком - и когда пробудился Отец Свет, мы узнали правду об его ревности и его гневе. Консорт получил отставку - узрите черную злобу в горящих глазах! Говоря о старых временах, Рад Элалле, мы словно ощущаем их в своих руках и заново переживаем те палящие эмоции юности. Чтобы затем ощутить себя ветхими без меры. - Анди сплюнул в угли. - Вот почему поэты не испытывают голода, легко находя темы для песен, хотя мало кому удается разжиреть на такой пище.
- Я буду защищать Убежище, - стиснул кулаки Рад.
- Мы это знаем. Вот почему ты здесь.
- Но это бессмысленно! Я должен быть там, стоять перед вратами!
- Второй урок. Твой отец, может, и любит Имассов, но тебя любит сильнее.
Рад вскочил. - Я возвращаюсь…
- Нет. Сиди. Больше шансов их спасти выпадет, если ты пойдешь со мной.
- Как?
Сильхас Руин склонился и снова помешал угли. Взял их в ладони. Поднял. - Скажи, что ты видишь, Рад Элалле, Риад Элайс. Ты знаешь настоящее свое имя? Эти слова андийские. Знаешь их значение?
- Нет.
Сильхас Руин смотрел на покоящиеся в руках янтарные угли. - Вот это. Твое настоящее имя, Риад Элайс, значит “огненные длани”. Мать твоя заглянула в душу сына и увидела всё. Она, может быть, любила тебя - но и боялась.
- Она умерла, потому что выбрала предательство.
- Она была верна крови Элайнтов - но в тебе есть также кровь отца, смертного, и я отлично его знаю, понимаю. Я научился уважать этого человека. Он первым понял предназначение девочки, ожидающую меня задачу - и он знал: я не рад крови, которая обагрит мои руки. Он решил не вставать на моем пути. Я так и не понял до конца, что случилось у врат - схватка с Тленом, бедняга Фир Сенгар, зря решивший защищать Скабандари - но всё это помогло осуществить участь Чашки. Она была семенем Азата, а семя должно найти щедрую почву. - Он уронил угли - уже остывшие - в костер. - Она еще юна. Ей нужно время, но, хотя мы готовы встать на пути грядущего хаоса, времени ей может не хватить. Имассы умрут. Твой отец умрет. - Он встал, глядя на Рада. - Мы уходим. Корабас ждет.
- Кто такой Корабас?
- Для этого нам нужно перетечь. Подойдет мертвый садок Каллора. Корабас - Элайнт, Риад. Отатараловая драконица. В разуме человека есть хаос - это дар смертным. Но помни: в твоих руках он может стать огнем.
- Даже в руках, названных Огненными?
Красные глаза Тисте Анди словно чуть притухли. - Мои предупреждения обдуманны.
- И зачем нам встречаться с Корабас?
Сильхас стряхнул пепел с ладоней. - Они освободят ее, и этого нам не остановить. Я хочу убедить тебя даже не пытаться.
Рад заметил, что кулаки его туго сжаты, так что заболели кости. - Ты дал мне слишком мало.
- Лучше, чем дать слишком много, Риад.
- Ты, как моя мать, боишься меня.
- Да.
- Между вами, тремя братьями, кто был самым честным?
Тисте Анди склонил голову набок и улыбнулся.
Вскоре два дракона поднялись во тьму - один блестящий словно золото, но и покрытый изменчивыми мутными пятнами, второй белый как кость, как труп в ночи - только два глаза светятся янтарным огнем.
Они взлетали все выше над Пустошами. Потом они исчезли из мира. Позади, в каменном гнезде тихо светился на ложе из углей костерок, поедая сам себя. Пока ничего не осталось.
***
Сендалат Друкорлат в последний раз тряхнула несчастного, да так, что слюна струями сорвалась с его губ. Затем швырнула на берег. Он вскочил, снова упал, поднялся и захромал прочь.
Вифал прокашлялся. - Сладчайшая моя, в последнее время ты какая-то несдержанная.
- Брось себе вызов, муж. Придумай, как улучшить мое настроение.