Она смеялась на бегу.
Позади вода словно взорвалась, громадные челюсти щелкнули, поймав пустой воздух. Раздался сиплый рев, задрожала земля.
Гриб не оглядывался - он и так слышал, как чудовищный ящер плещется, ломится сквозь траву. Он все ближе.
И тут Синн вырвала руку.
Подошвы Гриба поскользнулись на мокрой глине. Вращаясь, он мельком заметил Синн, вставшую перед ящером размером с квонскую галеру - усеянные зубами длиной в кинжал челюсти раскрываются все шире…
Появился огонь. Вспышка ослепила Гриба, заставила упасть - стена жары ударила в спину. Он встал на колени. Пошел дождь - нет, град - нет, ливень из кусков плоти, костей и кожи. Моргая, вздыхая, он медленно поднял голову.
Перед Синн разверзся дымящийся кратер.
Он встал на ноги, неуверенно поковылял к ней. Яма была в двадцать шагов шириной, а глубиной в рост взрослого человека. Мутная вода булькала, заполняя провал. В воде дергались извивались остатки ящериного хвоста. Гриб едва произнес пересохшими губами: - Насладилась, Синн?
- Все это не реально.
- А по мне, на редкость реально!
Она фыркнула: - Это лишь память.
- Чья?
- Может, моя. - Она дернула плечом. - Может, твоя. Нечто так глубоко похоронено в нас, что мы никогда не узнали бы, не окажись здесь.
- Бессмыслица.
Синн подняла руки. Та, палец на которой кровоточил, казалась обугленной. - Моя кровь, - шепнула она, - в огне.
***
Они обогнули болото. Стая чешуйчатых длиннорылых ящеров следила издали, крутя шеями. Они были больше бхедринов, но с такими же пустыми коровьими глазами. Крошечные крылатые ящерицы скакали по их спинам, выкусывая клещей и блох.
За болотом земля пошла кверху; ее украшали деревья с прыщавыми стволами, увенчанные коронами змеевидных листьев. Явного пути вокруг необычного леса не было, и они пошли напрямик. Под влажным пологом летали насекомые с блестящими крыльями, почва была усеяна жабами, способными без труда проглотить кулак человека. Они не были настроены уступать дорогу, и Гриб ступал осторожно, тогда как Синн пинала их босыми ногами, хохоча при каждом тяжелом шлепке.
Земля выровнялась, лес стал гуще. Сомкнулась полутьма, словно под саваном. - Это было ошибкой, - промычал Гриб.
- Это?
- Всё это. Дом Азата, портал - Кенеб должен сейчас страдать от беспокойства. Нечестно вот так уходить, никому ничего не сказав. Знай я, что искать то, что ты ищешь, так долго - сказал бы “нет” без раздумий. - Он посмотрел на девушку. - Ты же с самого начала знала, так?
- Мы идем по следу - мы не можем его бросить. И мне нужен союзник. Кто-то, защищающий спину.
- Чем? Дурацким обеденным ножом, что у меня на поясе?
Син скривилась: - Расскажи меня правду. Откуда ты явился?
- Я был найденышем в Собачьей Упряжке. Меня спас имперский историк Дюкер. Подхватил около аренских ворот и передал в руки капитана Кенеба.
- И ты всё это помнишь?
- Еще бы.
Ее глаза требовательно взирали на мальчика: - Ты помнишь путь в Собачьей Упряжке?
Он кивнул: - Мы шли и бежали. Мы были испуганы, голодали и мучились от жажды. Я даже помню, как разок видел Колтейна, хотя все, что могу сейчас припомнить - вороньи перья. - Хотя бы, - бросил он запальчиво, - я не видел его смерти.
- Из какого ты города?
- Не припоминаю. - Он пожал плечами. - Всё до Упряжки… всё пропало, как будто и не было.
- Не было.
- Что?
- Собачья Упряжка создала тебя, Гриб. Построила из грязи, палок и камней, наполнила всем произошедшим. Героями, сражавшимися и погибшими, людьми, любившими и потерявшими любимых. Тем, что голодали и умирали от жажды. Теми, чьи сердца разрывались от ужаса. Теми, что утонули, теми, что поймали удар меча или стрелу. Теми, что оказались поднятыми на копья. Создание проглотило всё и стало твоей душой.
- Смехотворно. Там были сотни сирот. Некоторые выжили, а другие нет. Вот и всё.
- Тебе было сколько? Три года? Никто не запоминает в таком возрасте. Разве что несколько разрозненных сцен. Но ты помнишь всю Собачью Упряжку, Гриб, потому что ты ее порождение.
- У меня были родители. Настоящий папа, настоящая мама!
- Но ты их не помнишь.
- Потому что они погибли еще до начала похода!
- Откуда ты знаешь?
- Потому что твои слова бессмысленны!
- Гриб, я знаю. Потому что я такая же.
- Что? У тебя была настоящая семья, даже живой брат есть!
- Он смотрит на меня и не понимает, на кого или на что смотрит. Я расскажу, кто меня сделал. Ассасин по имени Калам. Он нашел меня в своре бандитов, называвших себя мятежниками. Он вырезал кое-что на моей душе и ушел. А потом меня сделали во второй раз. Или добавили. В И’Гатане, где я нашла в себе огонь, который ныне пылает без передышки, как личное солнце. А потом была капитан Фаредан Сорт, она знала, как и я, что они еще живы - а я знала потому, что огонь не угасал - он пылал под городом, пылал и пылал. Я знала… я могла чувствовать. - Она замолчала задыхаясь. Глаза выкатились как у пчелами укушенной кошки.