Вот почему, вдруг поняла она, боги ничего не делают. Это доказательство их всезнания. Ведь действовать - показывать ужас ограничений, показывать, что случай сделал первый шаг, что происшествия именно происходят - случайно, без воли богов. Все, что они могут - отвечать, пытаться исправить последствия, изменить естественный ход событий. Действовать означает признавать слабость.
Мысль сложная, но и ясная. Блестящая, как кристаллы, что торчат из почвы у ее ног. Они рады ловить лучи солнца и расщеплять на идеальные полоски. Вот доказательство, что радуги вовсе не мосты в небе. Что спасения ждать не стоит. Змея стала червем, червь извивается на горячем камне. Дети держатся. Они пытаются быть богами. Отцы делали так же: они не моргали, когда дети просили еды и воды. Они помнили прошлое и поэтому ничего не делали, и не было ни еды, ни воды и сладкая прохладная страна стала воспоминанием, покрывшимся тонким слоем пепла.
Брайдерал сказала утром, что видела высокорослых чужаков на фоне восходящего солнца; они стояли, сказала она, за ребристым змеиным хвостом. Но смотреть в ту сторону означает ослепнуть. Дети могут верить или не верить Брайдерал. Баделле решила не верить. Казниторы за ними не идут, давно отстали и Отцы, и спиногрызы и все пожиратели мертвой и умирающей плоти, кроме Осколков - это могут прилетать издалека. Нет, ребристая змея осталась наедине со Стеклянной Пустыней, и боги смотрят и ничего не делают, чтобы показать, какие они могущественные.
Но она может ответить им своей мощью. Вот восхитительная истина. Она может видеть, как они извиваются в небе, тая на солнце. Она решила не молиться им. Решила вообще молчать. Пролетая в небесах, она была рядом с богами, свежая и свободная, как только что вылупившаяся бабочка. Она видела, какие морщины окружают их глаза. Видела давние следы растущего страха и недовольства. Но эти чувства не станут благом для поклонников. Их лица несут следы самоупоения. Такое знание - огонь. Перья вспыхнули. Она спустилась по спирали, оставляя хвост дыма. Плоть страдала, истина стала мукой. Она промчалась сквозь тучи саранчи, оглохнув от шелеста крыльев. Она видела ребристую змею, растянувшуюся через блистающее море, видела - испытывая потрясение - какой короткой и тощей стала змея.
Она снова подумала о богах высоко вверху. Их лица не отличить от ее лица. Боги так же сломлены и душой и телом. Как и она, блуждают по пустошам, где нет никаких дорог.
“Отцы выгнали нас. Избавились от детей”. Она уверилась, что отцы и матери богов также изгнали их, вытолкнули в пустоту неба. Тем временем народы внизу ползали по кругу, и сверху никто не мог найти смысл в выводимых ими узорах. Боги, пытавшиеся найти смысл, сошли с ума.
- Баделле.
Он моргнула, пытаясь избавиться от плававших внутри глаз мутных пленок, но те просто переменили положение. Даже боги, знала она теперь, полуслепы за облаками.
- Рутт.
Его лицо было лицом старика, пыль забила глубокие морщины. Он держал Хельд, крепко обернутую пестрым одеялом. Глаза Рутта, ставшие тусклыми так давно, что Баделле уже начала думать, будто они были такими всегда - вдруг заблестели. Как будто их кто-то лизнул. - Многие сегодня умерли, - сказал он.
- Можно поесть.
- Баделле.
Она сдула мух. - У меня есть стихи.
Казниторы не отстают
и с этой ложью мы живем
и к смерти нас загонит ложь
кусая хвост
но мы лишь тени на стекле
и солнце тянет нас вперед
Казниторы вопросы задают
нам, пожирателям
ответов.
Он прямо смотрел на нее.- Значит, она была права.
- Брайдерал была права. Из ее крови тянутся нити. Она убьет нас, если мы позволим.
Он отвернулся, но Баделле понимала: он готов заплакать - Нет, Рутт. Не надо.
Лицо его сморщилось.
Она приняла падающего Рутта и нашла в себе силу удержать его, бьющегося в рыданиях.
Теперь и он сломлен. Но этого нельзя позволить. Она не может позволить, ведь если сломается он, Казниторы возьмут всех. - Рутт. Без тебя Хельд не сможет. Слушай. Я взлетала высоко - у меня были крылья, как у богов. Я была так высоко, что видела кривизну мира - не зря нам говорили старухи… и я видела - слушай, Рутт! - видела конец Стеклянной Пустыни.
Он только мотал головой.
- И видела кое-что еще. Город, Рутт. Город из стекла. Мы найдем его завтра. Казниторы туда не войдут - они его боятся. Город… они знают город по легендам - но они уже не верят в эти легенды. Он стал для них невидимым - мы сможем сбежать от них, Рутт.
- Баделле… - голос мальчика был заглушен кожей и костями ее шеи. - Не отказывайся от меня. Если ты сдашься, я не… я не смогу…