- Подушки, а?
- Да. Милые мягкие подушки. Следи за ногами, капрал. Давай.
Фалариец потрусил к палаткам. Еж снова подозрительно огляделся, поманил Геслера.
- Бутыл пользуется летучими мышами, - прошептал Еж, когда они отошли от света. - Я одну проткнул почти насквозь, понимаешь? Он теперь хитрее.
- Что ты такого задумал, если он так интересуется?
- Ничего. Честно.
- Боги подлые, ты плохой врун.
- Если ты вышел из легенды, Гес, вокруг одно восхищение и подглядывание. Привыкаешь, и осторожность становится привычкой. Ладно, вот тут лучше.
Они зашли шагов на двенадцать за резную карету; Еж завел Геслера в круг камней, которые, вероятно, были остатками древней хижины.
- Бутыл и сюда дотянется, Еж…
- Нет, не дотянется. Ротный маг запечатал круг. Мы делаем так каждую ночь перед встречей команды.
- Встречей чего?
- Я, сержанты, капралы и Баведикт. Ежедневные доклады, понял? Чтобы оставаться в курсе.
- В курсе чего?
- Того. Слушай, ты слышал о том, что недавно случилось?
Геслер пожал плечами: - Кое-что. Врата, кто-то прошел в них. Кто-то, воняющий силой.
Еж начал было кивать, но тут же покачал головой. - Это ничего. Значит, появился кто-то опасный - значит, он здесь, в реальном мире. Любой в реальном мире может умереть от чертова гнилого зуба, от ножа и чего угодно. Я чистил сапог, а если бы не чистил, поцеловал бы наконечник стрелы. Стрела в глаз даже богу испортит весь день. Нет, по-настоящему интересное случилось до этого.
- Продолжай.
- Худ.
- Что с ним? О, да, вы же лучшие друзья - или злейшие враги? - как он воспринял твое возвращение, не скажешь?
- Наверное, без радости. Но теперь это не важно. Я победил.
- Победил в чем?
- Победил! Палач ушел, убит! Бог Смерти мертв! Голову отрубили! Тело без улыбки, а шарик катится вниз по холму, мигает, глаза закатывает, рот шевелится, макушка шляпы просит…
- Погоди, Еж! Кто… что… бессмыслица! Как…
- Не знаю как, и знать не хочу! Подробности? Насрать на них с разбега! Худ мертв! Ушел!
- Но кто занял Трон?
- Никто и все!
Правая рука Геслера зачесалась. Боги, как ему хочется врезать улыбающемуся дураку! Но нос Ежа сломан уже раз двенадцать - вряд ли он даже заметит. - О чем ты? - спросил он осторожно.
- О том, что их целая команда. Держат врата. Пока ничего не случилось. Все в тумане. Одно могу сказать - и Скрипа спроси, если хочешь, он то же самое скажет, если не соврет. Одно, Гес. Я их чувствую. И его особенно.
Геслер смотрел в блестящие глаза безумца. - Кого?
- Павших Сжигателей, Гес. И его, Вискиджека. Это он - я везде узнал бы хмурую улыбку, даже в полной темноте. Он на коне. Он во вратах, Геслер.
- Погоди! А кто прошел через врата?
- Нет, не надо о нем. У того одна мысль десять тысяч лет захватывает. Там совсем другие врата. Я насчет Вискиджека. Иди и умри, Гес, и кого ты встретишь у врат? Худа или Вискиджека?
- Почему ты не перерезал себе горло, раз там теперь так славно?
Еж нахмурился: - Не надо спешить за край. Я был сапером, помнишь? Саперы знают важность терпения.
Геслер подавился смехом. В палатке кто-то закричал. Он не смог понять, кто.
- Смейся сколько угодно. Будешь благодарить, когда твоя голова к вратам подкатится.
- Я думал, ты ненавидишь поклонение. Кому бы то ни было.
- Тут другое дело.
- Как скажешь. Еще что-то хотел рассказать?
- До остального тебе дела нет. Хотя… можешь передать деньги мне. Тройная плата? Ладно, вылезай, уже поздно.
***
Командующий Брюс накинул плащ, застегнул пряжки. - Пройдусь по лагерю, прежде чем разместиться. Атри-Цеда, присоединяйтесь, если угодно.
- Сочту за честь, мой Принц.
Он вышел из командного шатра. Вместе с волшебницей они миновали ближайший ряд палаток легионеров. - Титул как-то не подходит мне, - сказал он вскоре. - Лучше “командор” или “господин”. А если мы наедине - Брюс.
Она принялась гадать, не услышал ли он слабый вздох, не заметил ли, как задрожали коленки.
- Разумеется, - продолжал он, - если вы позволите называть вас Араникт.
- Разумеется, господин. - Она замешкалась, но, видя, что он ждет, сказала: - Брюс. - Голова закружилась, будто она проглотила кубок бренди. Рассудок на миг спутался, и пришлось глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Смехотворно. Нелепо. Оскорбительно. Ей хотелось зажечь трубку, но это явно пошло бы против протокола.
- Спокойнее, Араникт.
- Господин?
- Расслабьтесь. Прошу, не заставляйте меня ходить на цыпочках. Я не кусаюсь.
“А если за правый сосок? О боги, не раскрывай рта, женщина!” - Простите.
- Я надеялся, что компания Верховного Мага малазан вас успокоит.