- Точно.
Мазан Гилани вздохнула и ухмыльнулась Целуй-Сюда: - Ты никого не удивишь. Вот я - это другая история.
- Адъюнкт бросит кое-какие намеки, чтобы не поганить твою репутацию, - сказала Смола. - Иначе ты станешь примером для тысяч колеблющихся солдат. Целуй-Сюда… ну, сестра, тебе никто не удивится. Так?
- Спасибо. Пока люди будут понимать, что я не трусиха…
Мазан Гилани хмыкнула: - Они подумают именно так. Тут ничего не сделаешь. Мы идем на войну, а ты сбежала. И я. Тогда Смола и Адъюнкт скажут что-то, намекнут, что я отослана с заданием…
- Истинная правда, - бросила Смола.
- И это поможет. Да. Но суть в том, что многие уже видят в дезертирстве выход, и мы дадим идеальный повод. Адъюнкт может не пойти на такой риск, что бы ты ни говорила, Смола.
- Я не трусиха, - повторяла Целуй-Сюда. - Просто армия - не семья, сколько не твердите обратное. Чепуха. Командиры и короли говорят так, чтобы мы всегда были готовы вычищать их дерьмо…
- Верно, - рявкнула Мазан. - Догадываюсь, что в диких джунглях, где ты росла, никто не слышал рассказов насчет армейских мятежей. Как убивают командиров, свергают правителей. Берут…
- И при чем тут сказка о том, что мы “одна семья”?
- При том, что некоторые делают дела, а другие прохлаждаются. Ничего более. Как в семье. Кто-то один главный, не все. Узурпаторы ничем не отличаются от тех, кого они убили. Обычно всё становится хуже. Семья сражается за выживание. Ты встанешь до упора ради родных, а не чужаков. Понимаешь?
- И главные воспользуются нами. До конца. Они-то себя нашими родственниками не считают, сама знаешь.
- Вы, - бросила Смола, - можете пререкаться всю ночь. Но времени нет. Целуй-Сюда, давно ли тебе важно, что скажут люди за спиной? Или ты нашла особую гордость в звании солдата Охотников…
- Тебе нужна помощь или нет?
- Ладно. Мир. Дело в том, что ты только кажешься дезертиром. Как Фаредан Сорт под И’Гатаном.
- Я еду на юг.
Смола кивнула.
- Найду Напасть и хундрилов.
- Да.
- И что скажу?
- Убедишь их не бросать нас.
- Как, во имя Худа?!
Смола лукаво улыбнулась: - Попробуй свои чары, сестра.
Мазан Гилани сказала: - Сержант, если она едет к обеим союзным силам, куда еду я?
- Нелегко объяснить, - смущенно сказала Смола.
Мазан хмыкнула: - Постарайся. А я пока пойду красть коней.
***
- Ага, лейтенант, наконец я вас нашел.
- Я теперь старший сержант, сэр.
- Разумеется. И где ваши подчиненные, старший сержант?
- Распущены, сэр.
- Простите?
- То есть разосланы, сэр. Распределены по взводам, причем как родные пришлись, ни складки ни заусенца.
- Ну, просто превосходно, старший сержант. Вы заслуживаете благодарности, если вообще чего-либо заслуживаете. Увы, внимательно изучив недавние списки, я сделал открытие: ни одного из ваших рекрутов нельзя найти в армии.
- Да, сэр, они отлично обучены.
- Чему, старший сержант? Исчезновению?
- Ну, сэр, я сейчас припомнил историю из юности. Разрешите?
- Прошу, продолжайте.
- Благодарю, сэр. Ах, юность… внезапное рвение овладело Арамстосом Прыщом…
- Арамстосом?
- Да, сэр…
- Ваше второе имя?
- Так точно, сэр. Могу продолжить рассказ, сэр?
- Продолжайте.
- Внезапное рвение, сэр, вырыть пруд.
- Пруд.
- Прямо за кучей битого кирпича, сэр, у задней стены сарая. Я часто там играл, когда родители заканчивали перебрасываться словами и начинали перебрасываться ножами, или когда хижина загоралась, хотя она этого не любила. Я встал на колени и принялся копать руками среди битых черепков и острых собачьих зубов…
- Собачьих зубов.
- Отцу не везло с домашними животными, сэр, хотя это другая история, наверное, на другое время. Пруд, сэр, в котором я мог бы поместить крошечных пескарей, которых выловил из грязной реки сразу под сточной трубой - мы обычно там купались в холода, чтобы согреться, сэр. Пескари для пруда. Вообразите мое возбуждение…
- Как живое перед глазами стоит, старший сержант.
- Чудесно. Я поместил туда, гм… пятьдесят крошечных серебристых мальков - и вообразите также мой ужас, мое удивление, когда днем позже я не нашел в пруду ни единого пескаря. Что с ними случилось? Какая-то хищная птица? Старуха из переулка волосами выловила? Неужели блестящие пескари украсили ее прическу? Насекомые? Крысы? Ну, не похоже было - насекомые и крысы ужинали за столом после нашей трапезы и далеко от дома не отходили. Да, сэр, это тайна, и тайной она остается. До сего дня и, уверен, до конца дней моей жизни. Пятьдесят пескарей. Пропали. Пуф! Трудно поверить, но для ясноглазого усердного мальчугана это было ужасающе сокрушительным опытом.