- И теперь, насколько я вас понимаю, старший сержант, вы вновь уязвлены необъяснимой тайной.
- Все эти рекруты, сэр. Распределены по взводам. И сразу…
- Пуф.
- Умеете вы сказать, сэр.
- И что случилось с вашим прудом, старший сержант?
- Ну, мои ручные водяные змеи поблаженствовали еще немного, а потом пруд высох. Дети так славно мечтают, правда?
- Точно, старший сержант. Пока все не идет наперекосяк.
- Точно, сэр.
- До скорой встречи, старший сержант Прыщ.
- И вам спокойной ночи, капитан Добряк.
***
“Это был он. Я обманывала себя, стараясь думать иначе. Но кому дано объяснить любовь?”
Она спрятала нож в ножны, раздвинула обвисшие края полога, вышла из шатра и задрожала: легкий бриз почему - то веял холодом. “Темный север высунул язык. Отзвуки нежданного рождения - рада, что я не волшебница. Уж им-то сегодня танцевать не хотелось”.
Лостара отошла от шатра командующей. Распоряжение Адъюнкта, выгнавшее ее наружу в разгар ночи, было необычным - “я готовилась спать, чтоб тебя!” - но еще более тревожным был призыв стражи. Пьяный Банашар тоже был изгнан. “Что Быстрый Бен и Бутыл расскажут тебе, Тавора? Будет ли конец твоим тайнам? Развалится ли стена твоей изоляции? Что такого приятного в одиночестве? Твоя любовница стала призраком. Империя, который ты служила, предала тебя. Твои офицеры всё больше молчат, даже между собой не разговаривают.
О змея севера, твой язык не лжет. Ползи сюда. Мы едва дышим”.
Ей пришлось остановиться: на пути был шатающийся Банашар. Завидев ее, он тоже попытался встать и чуть не упал. - Капитан Иль, - пробормотал он пораженно, глубоко вздохнул и сипло выдохнул (кажется, все пьяницы так делают, пытаясь собрать растекшиеся мысли). - Приятный вечерок, а?
- Нет. Холодно. Я устала. Не понимаю, почему Адъюнкт всех прогнала - вряд ли ей не хватало места. Или так и есть? Для чего?
- Для чего, именно, - кивнул он, улыбаясь так, будто обнаружил полный кошель сладостей. - Видишь ли, это шкаф.
- Что?
Он покачивался из стороны в сторону. - Платяной шкаф. Так это называется? Да, вроде бы. Не для долгих странствий сделан. Но… и ногда… о чем это я? О, иногда шкаф так велик, что девушка бежит со всех ног и как можно дальше. Именно это я хотел сказать? Я правильно сказал?
- Шкаф.
Банашар уставил на нее палец. - Именно.
- Кто убегает от шкафа? Девушки не…
- А женщины да.
- Не понимаю.
- Всяческий выбор, ясно? Что надеть. Когда надеть, когда не надевать. Если это, то что к нему? Что надеть, капитан Иль. Выбор. Необходимости окружают тебя. Приближаются. Давят. Девушки убегают, и будем надеяться, она сделает так же.
Фыркнув, Лостара Ииль обошла дурака и двинулась вдоль по улице палаток.
“Это был он. Но ты позволила ему уйти. Может, думала - он вернется, или что ты снова его найдешь. Думала, у тебя есть время. Но мир всегда держит оружие наготове; всё, что ему нужно - твой неверный шаг, ложное решение. Ты вдруг ранена, истекаешь кровью. А он внезапно испускает дух и нет времени помешать ему, остается только стоять и смотреть, как развертывается свиток дурных новостей.
Что еще ты можешь сделать?
Это был он, но он ушел и не вернется”.
Шаги ее замедлились. Лостара нахмурилась. “Куда я иду? А, правильно. Взять новое точило. Мир вооружен, Адъюнкт. Берегись. Распахни шкаф пинком, девушка, и поскорее натягивай доспехи. Окончены дни веселья, окончены ночи, полные блистающих улыбок, привилегий и прав.
Ты идиот, Банашар. В шкафу всего один наряд. Чего выбирать?”
Лостара почти услышала его ответ: “И всё же она бежит”.
Нет, разговор получился нелепый и бессмысленный. Она продолжила путь к кузницам. Встретила морпеха, обменялась приветствиями.
“Сержант. Дальхонезка. Куда, во имя Худа, она идет в самую ночь?
Плевать. Точильный камень. Они так часто изнашиваются… А звук ходящего взад-вперед железного клинка так соответствует словам в голове. Чудесно. Идеально.
Это был он. Это был он.
Это был он”.
***
Почти все застежки и ремешки доспехов никуда не годились. Тяжелые драконьи чешуи нагрудной и спинной пластин косо повисли на широких плечах. Украшенные шипами наколенники вонзились в почву, когда он склонился в мокрой траве. Он стащил тяжелые рукавицы, чтобы проще было стирать слезы со щек и густые сопли из-под носа. Массивная секира с рукоятью из кости лежала рядом.
Он выл полночи, пока горло не покраснело и голова не наполнилась песком. Где все? Он одинок и, кажется, будет одиноким еще целые годы. Будет скитаться по пустыне. Он видел старые лагеря, заброшенные деревни. Видел заваленную костями и мусором долину. Видел хромую ворону - она смеялась над ним, хотя потом, когда он ее поймал, просила прощения. Тупой! Сердце его размягчилось и он по-глупому ее отпустил, а мерзкая тварь снова захохотала и ухромала прочь. Она кончила хохотать, только когда на нее упал булыжник. А сейчас ему недостает хохотливой вороны и ее забавных прыжков - хотя бы компания была. Тупой булыжник!