- Господин, высокородным офицерам не понравится…
- Я узнал, что малазанская императрица устроила кампанию, избавившую ее армии от чинуш, купивших должности и привилегии. Знаете ли, капрал, как она этого достигла? Арестовала офицеров и либо казнила, либо сослала на рудники пожизненно. Думаю, очаровательное решение. Если знать моей армии станет мне докучать, я готов посоветовать брату сходное решение. Ну, можете идти.
Помощник отдал честь и удалился.
Брюс оглянулся, увидел на лице Араникт потрясение. - Ох, ладно вам, Атри-Цеда! Вы же не верите, что я стану советовать такое?
- Господин? Нет, разумеется нет. Я и не думала… Гм, простите, господин. Простите.
Бюс склонил голову набок и принялся ее разглядывать. - Что же тогда? А, вы, наверное, удивились, что я позволил себе сводничество?
- Да, господин. Немного.
- В первый раз за наше знакомство на лице Лостары Ииль появилось что-то живое. Что до Хенара… он вполне ей подходит, не думаете?
- О да, господин! То есть…
- У него явный вкус к экзотике. Но есть ли шанс?
- Господин, не могу знать.
- Но что вы думаете как женщина?
Глаза ее забегали, к лицу прилила кровь. - Она увидела, что он восхищен ее ногами, господин.
- И не изменила позу.
- Я тоже заметила, господин.
- Как и я.
В комнате повисло молчание. Брюс изучал Араникт, а она осмеливалась смотреть куда угодно, лишь бы не в лицо командиру.
- Ради Странника, Атри-Цеда! Пользуйтесь всем креслом. Сядьте удобнее.
- Да, господин.
***
Визгливый хохот Горлореза донесся из-за командного шатра. Снова. Поморщившись, Каракатица согнулся, подтащил к себе усеянную заклепками кожаную кирасу. Нет смысла влезать в проклятую штуку, пока они не выйдут наконец в поход. Однако она стала ржаветь. Нужно бы смазать.
- Где ведерко со смазкой?
- Вот, - сказал Тарр, передавая небольшую бадейку. - Не бери слишком много, она кончается. Теперь, когда Прыщ отвечает за снабжение…
- Ублюдок ни за что не отвечает, - рявкнул Каракатица. - Сам назначил себя посредником и теперь приходится пробиваться мимо него по любому поводу. Квартирмейстер рад, что запросов доходит мало. Они между собой всё делят, а то и прямо воруют. Кто-то должен сказать Сорт, чтобы она сказала Добряку и он смог…
- Добряк больше Прыщом не командует.
- Тогда кто?
- Похоже, никто.
Улыба и Корик вошли на стоянку, которая уже перестала быть стоянкой - остался лишь дымящийся костер, окруженный тючками и скатками. - Первый пополуденный звон, - сказала Улыба, - и не раньше.
- Есть новости о Геслере и Буяне? - спросил Каракатица.
- Скрип говорит только что хочет, - отозвался Корик. - И остальные так же. Наверное, они дали деру.
- Не дури, - взорвался Каракатица. - Ветераны не уходят. Вот почему они ветераны.
- Пока не решат, что с них хватит.
- Спроси Бутыла, - сказал Тарр, мрачно глядя на Корика, - и он скажет так же. Их схватили.
- Чудно. Схватили. Значит, их с нами нет. Наверное, даже нет в живых. Кто следующий?
- Если повезет, - сказала Улыба, ложась на свой тюк, - им будешь ты. - Она поглядела на Тарра. - У него мозги выгорели - Корик уже не тот Корик, которого я знала. Спорю, все вы думаете так же? - Тут она вскочила на ноги. - Да нассать! Пойду прогуляюсь.
- Гуляй подольше, - сказал Корик.
Снова дико захохотал Горлорез. Каракатица сморщился: - Что такого смешного, так его?!
Корабб, притворявшийся спящим, наконец сел. - Пойду узнаю, Карак. У меня тоже нервы взвинчены.
- Если он валяет дурака, Корабб, вдарь ему по роже.
- Да, Карак, на это можешь рассчитывать.
Каракатица молчал и следил, как Корабб ковыляет прочь. Потом ухмыльнулся Тарру: - Все заметил?
- Я ж рядом сижу.
- Он уже не сторонится нас. Он - наш панцирник. Хорошо.
- Всё хорошо, он хорош, - сказал Тарр.
- В этом взводе панцирник - я, - бросил Корик.
Тарр снова начал чистить сапоги. Каракатица отвернулся, погладил рукой лысеющую макушку - и заметил, что рука стала сальной. - Дыханье Худа!
Тарр вгляделся и фыркнул: - От трещины не защитит.
- Что?
- Череп.
- Смешно.
Корик стоял, словно не знал, куда ему пойти, словно нигде не находил себе места. Немного спустя он ушел в сторону, противоположную выбранному Улыбой маршруту.
Каракатица продолжил смазывать доспехи. Когда требовалась новая порция смазки, он находил ее на собственной голове. - Он может, ты сам знаешь.