«Хм, и как она к нам попала? Кто пустил? И сколько она стоит?» — ему почти уже даже захотелось купить.
А между тем игра шла как обычно — все сидели с каменными лицами и недрогнувшими руками.
Сначала она проиграла. И довольно много.
«Однодневка?» — Стали переглядываться между собой за столом, или принимая желаемое за действительное, или уже делая её частью игры.
«Рано. Слишком рано». — Продолжал он сомневаться и оказался прав.
Она взяла две игры подряд, одна крупнее другой, сгребла второй банк, встала и ушла.
Он посмотрел по соседним лицам — не собираются ли её «проводить».
«А не всё ли равно. — Он-то её наблюдать решил намертво. И узнать о ней всё — всегда очень волновался, когда чего-то не знал или не понимал. — И судя по всему, не только о ней». — Скривился и тоже поднялся из-за стола.
На этот раз, кстати, всё обошлось — она «привела» его в знакомое место.
«Всё нормально, — подумал он. — Пронесло». — Ничего из ряда вон. Никаких фокусов и сюрпризов.
Эта гражданка оказалась очередным протеже его давнего знакомого и коллеги. Кроме коллекционирования всего необычного, ценного, антикварного и пафосного, тот занимался ещё и тем, что иногда обучал картам всякого рода желающих.
Она оказалась как раз из таких.
— Но она прикольная, — рассказывал ему знакомый, развалившись однажды в кресле на террасе. — Знаешь, как она ко мне попала? Принесла предлагать мне ручную змею.
— Вот как? — он действительно удивился.
— Да. Такая… — знакомый покрутил в воздухе руками, — короче, наверняка, какая-нибудь из мамб или пустынок, не разбираюсь я в них.
— И что? — ему захотелось поджать ноги под кресло.
— Да ничего особенного, только пока мы с ней разговаривали, эта гадина спала кольцом у неё на шее.
— Ха! Наверняка, усыпила и яд выдавила.
— Не знаю, но пока мы говорили, к нам подошла моя Кейко.
Все знали, что у знакомого в собственном парке живут гепард Кейко и дикий кабан Децибел.
— И?
— А то, что Кейко только лишь ткнулась ей в ладошку и лизнула. А эта Оил и бровью не повела, а почесала мою красавицу за ушком. Они только что не обнялись как подружки не зачирикали тут у меня.
— Хм. А что Децибел?
— Тот понюхал и убежал.
— И она не испугалась?
— Я же тебе говорю, даже не дёрнулась и не вспотела.
Он задумался вплоть до того, что слегка завис. Мыслей и вариантов было много. Очень.
— Как ты говоришь, её зовут? Ойл?
— Да. Но это по её словам, а чипа у неё нет.
— Крайне неудачное имя, мда. Но если у неё нет чипа, сдай её Управлению.
Знакомый кивнул:
— Всегда успею. Пусть сначала поиграет и денежки мне принесёт. У неё это хорошо получается.
Он стал захаживать к знакомому почаще и в очередной раз убедился, что первое впечатление всегда самое правильное — эта новенькая действительно оказалась не такой, как все.
Не спеша и смакуя процесс, он наблюдал за ней, можно даже сказать, изучал её, и пытался нащупать… что. А «что», он и сам не знал. Смог уловить только, что моментами и под настроение она напоминает ему героинь его книг. Некоторых из. По нынешней моде у себя в доме он собрал огромную библиотеку всякого рода литературы. Бережно и с комфортом хранились там старинные ценные экземпляры, доставшиеся по наследству, а также толпились и складировались коллекционные информативные и даже развлекательные издания. Как и любой другой собиратель и ценитель всякого рода предметов — а если повезёт, то и произведений! — искусства, древностей и ценностей, он много читал о прошлом, и том, как этот антиквар изготавливался и для чего, благодаря или вопреки чему сохранился, и за какие заслуги и чьи именно столь высоко ценится. И многое другое.
И, как и многие такие же читатели, доподлинно убедился, что жизнь на Земле прошла большой и на удивление длинный путь прежде чем оказаться там и так, где и как она и находится сейчас. То есть, наверху. Он всё время, перманентно, удивлялся, как человечество вообще выжило и не погибло, и не сошло на нет: всю дорогу везде хаос и глупость, варварство и непродуктивность, бесконтрольность и бесполезность.
Не все, конечно, но в основном люди прошлого свои пользы и выгоды, если и выясняли, то в лучшем случае, по ходу дела. Или как всегда — по итогу. И даже такие важные и чреватые последствиями моменты, как личные способности и слабости — в далеко не раннем возрасте. С болезнями боролись постфактум с помощью врачей и лекарств, а не как правильно — генотипически и генофондно. Спаривались друг с другом на манер животных — безалаберно, спонтанно и практически экспериментально. И от этих спариваний рождались, с позволения сказать, дети. Те самые «коты в мешке»: что они представляли из себя как результат, и какие достижения эти «жертвы спонтанности» способны явить миру, никто не мог, да и не пытался предсказать.