А пока…
«Береженого Бог бережет».
— Я хотел тебе предложить переехать в мой дом, — предложил ей в первый же выходной, когда знакомый уехал на работу.
Она, в лучших своих традициях, не изменилась ни в лице, ни в позе, ни в выражении глаз. А только лишь перестала шевелиться вообще. Кстати, застывшее, медитирующее состояние ей тоже казалось привычно. Но через минуту всё-таки чуть склонила голову.
— Объясни, — попросила просто.
— Не могу. — Пожал он плечами и остался ждать дальнейшего.
Она моргнула, но не пошевелилась.
— Нет, — сказала и отвернулась, ясно дав понять, что большего он не добьётся.
И он смирился, и понял, что у него выход один — украсть. Дождаться, когда с ней не будет этой её гадюки, спеленать и увести.
И как это ни странно, у него это получилось весьма скоро. А ещё — ловко, быстро, без свидетелей и помех. Она не произнесла ни звука, и смотрела на него чисто выжидательно и не более того. Как кошка, которая следит за метаниями и стараниями мыши, улавливая момент, когда та уже устанет и её можно будет лениво схлопнуть.
Дома он запер её в одной из комнат и уехал на работу.
И, как в самый удачный из всех удачных дней через пару часов ему пришли результаты исследования её генетики. Сейчас сама она находилась в относительной безопасности, и он слегка выдохнул, но тем не менее, письмо раскрыл с интересом. Пропустив долгое и подробное описание работ по его контейнеру, перешел сразу к выводу.
«1.Предоставленный биологический материал относится к классу 353*47—А_43 в редкой модификации 4” (второй случай за всю историю наблюдений), и принадлежит представителю семейства кошачьих. Для более подробного изложения содержания метохондриального ДНК советуем направить вышеизложенные данные результатов в «Центр Общей Биологии и Аквакультуры».
2. Принимая во внимание анонимность работ, «Центр генетики и надзора за мутациями» просит подателя контейнера незамедлительно связаться с руководством лаборатории во избежание непредсказуемых и пагубных последствий. В противном случае, по истечении положенного срока, лаборатория оставляет за собой право приступить к выполнению инструкции №163К, предписывающей необходимые меры в вышеописанной ситуации».
«Что-что? Кошачьих? Каких кошачьих? Что за бред? При чем здесь кошачьи?» — Они там в этом Центре все сошли с ума? Или это он попутал волос? Ему попался волос Кейко? Но такого быть не может, ошибка исключена, он сам просматривал контейнер на всех приборах, которыми проверяет подлинность картин.
Забыв всё живое и мёртвое, он вскочил с кресла и, не разбирая дороги, помчался домой.
Отключал сигнализацию и открывал дверь не то как бешенный, не то как полоумный. А когда вломился в комнату к ней, то чуть лбом не влетел в, откуда-то появившееся на стене, зеркало. Овальное, довольно внушительных размеров. Себя он в отражении не увидел, но зато с той стороны стекла стояла она и опять со своей это спящей гадиной на шее.
— Я ждала тебя. — Чуть вскинула подбородок, как только он слегка выдохнул, выпрямился и с оторопью сделал шаг назад.
3.3. Кошка и покер.
Кого в их времена квантовых компьютеров размером с кусок мыла и проекционных экранов, отображающих изображения на горящих кострах и водопадах, можно удивить говорящим зеркалом. Никого.
Его удивило другое. По окату рамы этого стекла, больше походившего на окно, протянули нить с бриллиантами. Разных размеров, оттенков и огранки, они поражали своей мощью и ценностью. У него загорелись глаза, и перехватило дыхание.
«Подделка», — подумал он душеспасительно и душещипательно одновременно, и результаты теста с семейством кошачьих, (и со всеми другими семействами тоже), вмиг потеряли свою актуальность.
— Нет, — отрезала Ойл. — Они настоящие. Я выиграла их у сына твоего знакомого. Все они — мои. Я хочу предложить их тебе в обмен на себя. Если потянешь за нить, они останутся у тебя, но зеркало упадёт, и ты меня никогда больше не увидишь.
Он очень хотел сказать: «А если нет? А если я выберу тебя?», но слова не слетали с губ. Застряли.
— Ты же знаешь, что на них не возможно повесить поисковики, — продолжила эта девушка-Мефистофель. — Можешь спрятать их на карантин, но то, что они — мои, это правда. Чистейшей воды.
«А сынок-то каков, а! — метался он взглядом с камушка на камушек. — И как только смог надуть папашу? Хотя… было бы желание». — И он протянул руку к нитке. И слегка потянул на себя.
— Прощай. — Ойл в своём «окне» сделала шаг назад.