Он не ответил — ему в руку уже упал первый бриллиант. После этого он полностью перестал владеть собой.
Зеркало грохнулось и разлетелось вдребезги с оглушительным звоном, но он проигнорировал — голова работала только на то, чтобы сохранить и не упустить то, что только что выиграл. Урвал. Овладел.
* * *
А что делать той, которая никогда ничего не имела. Кроме, может быть, этого ненужного зеркала, которое, наконец-то, разбилось. У неё оставалась только любовь? А это много или мало для того, кто владеть не привык вообще. Ни чем и ни кем. Никогда.
Никто и никогда не говорил ей, (да и вряд ли скажет), способна ли она на это. Дано ли ей, наделена ли, встроен ли в неё механизм. Богом, природой, Вселенной, Эволюцией или маленькой зелёненькой лягушечкой — кто знает. Может быть её — это только свобода. Та самая, которая простирается отсюда и до края Земли включительно. Это всё, что ей дано, на что способна, что у неё хорошо получается, в чём она профессионал и её уровень — Бог. Поэтому по самые ушки в сомнениях, Кошка предпочитала не стремиться, не ждать, не гадать и не думать. А когда раздался звон стекла, испытала что-то вроде облегчения. Осталось уничтожить ещё и любовь, но если бы это было так просто.
Ещё тогда, бегая с Гарадаганам по райским лугам и купаясь с ним в озёрах, она уже начинала бояться его потерять. Тело покрывалось противными тёмными пятнами и трусливыми мурашками от одной мысли пустого места вместо её любимого. Это примерно, как маленькая смерть, только ещё хуже. Но и владеть им, беречь его, дорожить им с непривычки ей оказалось очень тяжело. Будто не её ноша. Словно та самая, которая тянет камнем на дно так же, как людей тяготит полная свобода. Но она — не человек, она — кошка и привыкла быть одной и владеть только собой, и отвечать только за себя одну, и перед самой собой же.
«Не женское это дело. — Вглядывалась она в прекрасные, шалые глаза Гарадагана. — И уж тем более, не кошачье».
Город остался далеко позади. Дорога вела прямо к океану, но они вдвоём с Кейко, (в гости к которой и направлялись), свернули влево и побрели вглубь континента.
По пути, на привале, без труда нашли сухие коряги и разожгли костёр. Именно за этим занятием их и застала Суок. Верное зеркало в который раз догоняло свою своенравную хозяйку. Так бывает. В её мире.
Никто не проронил ни звука. Приблизившись к разгоравшемуся огню, Змея лишь откинула за спину свою извилистую косу и в ожидании посмотрела на "ожерелье" Ойл.
Именно под этим взглядом Кошка сняла с шеи змеиную кожу, распрямила её и, как из трубы, вытряхнула оттуда рулон с картиной и развернула.
Гарадаган. Кошка улыбнулась.
Она опять получила его. Снова. И так будет всегда, потому что он принадлежит ей. Он — её. И, будь она там хоть сотни раз не в состоянии владеть и иметь, но и людям она его никогда не вернёт.
И швырнула холст в огонь.
Краски ещё коптили масляным дымом, как тем временем в городе его знакомый, пребывая в полной панике и растерянности от пропажи своей гепардихи, читал заметку в сетевой газете: «Вчера завершился процесс над «ИмяРек», сорока трёх лет, раннее не судимым, подозреваемым по делу о хищении коллекции бриллиантов из сокровищницы Национального музея. Несмотря на все попытки запутать следствие, вина подозреваемого полностью доказана. Суд признал обвиняемого виновным по статье 7835 ПК СНЛа пункт №3 «Преступления против Государства, Госимущества и государственных интересов» и приговорил к высшей мере — смертной казни. Принимая во внимание отсутствие у осужденного наследников, всё его имущество конфисковано и национализировано. За исключением картины художника Н. Аннакса «Гарадаган». Она объявлена в розыск».
4.1. Кошка и бог.
— Куда-куда? На Землю? — в ужасе сощурил глаза Ина. — Но ведь там же люди! — округлил он их так, что они стали похожи на ту самую Землю в разрезе.
— Да. Люди. — Ото вздохнул. — В том-то и дело.
— Это из-за того… ну… — замямлил слуга, намекая на всем известный инцидент.
— Да. — Кивнул Ото и вздохнул опять, только ещё глубже и горестней. — Таа не простил.
— Мда-а-а… дела-а-а… . — Почесал затылок Ина.
А весёлого случилось действительно очень мало.
Ото с его братом и другом Римой решили разломать одну, никому не нужную, планетку. Ну чисто ради интереса. Маленькую, никому не важную, не интересную спутниковую планетку, только и годившуюся на то, чтобы разобрать её на запчасти и посмотреть, что там внутри всех этих кругленьких летящих тел.