Это было везение, от которого, в конечном итоге, выиграли все — хозяева, соседи, их двери, чердачные пауки и летучие мыши. Кажется, стало спокойней даже богу.
Именно здесь она сидела и вспоминала, как в прайде у Кейко, в своём Зеркале смотрела на похороны любителя бриллиантов. Его везли, как и положено у людей, вперёд ногами. Транспортировали быстро, ровно, чётко — всё по правилам.
«Так бы смотрела и смотрела». — Умилялась Ойл.
Но всё имеет своё начало и свой конец — у кошки появился конкурент.
В принципе, сделать из него коллегу или попутчика не стоило труда, но она — кошка, а пастухам или компаньонам просьба не беспокоиться. Поэтому случилась война. Локальная, но превентивная.
Обнаружив однажды вечером некоего субъекта сидящим на её любимом подоконнике, кошка притормозила. Шерсть на загривке пошла волнением, как высокие колосья злаков в поле на ветру.
«Не поняла. — бесшумно двинулась она вдоль стены. — Это ещё кто тут? — Остановилась, села и обмоталась хвостом. — Здесь».
Вообще-то, ждала она долго, вдруг у чужака проснётся… что там у них просыпается, и он… «сдёрнет», как выражается её хозяйка в таких случаях. Но незнакомец сидел, болтал ногой, держал в руках свой этот минителевизор и никуда, судя по всему, не торопился.
Для начала она сбросила его кепку с подоконника на асфальт во дворе. Субъект даже не заметил.
На следующий день туда же отправилась его стеклянная бутылка с какой-то вонючей отравой. Эта уже разбилась с характерным звуком, незнакомец громко выругался непонятными словами, и сбежал.
Но на следующий день появился опять. И уже со следующей бутылкой с какой-то очередной отравой, которая воняла уже по-другому, но всё так же удушающе-тошнотворно. Но на этот раз нахал и узурпатор уже ждал её появления и заметил сразу же. Как только она вошла, затаённым движением отложил свой телевизор на пол и двинулся на Ойл.
«Дурак салатовый, — подумала кошка, глядя на его бледно-зелёную кофту. — Ещё даже не позеленел, а туда же. — Одним прыжком она сбила его бутылку на его же телевизор на полу. На этот раз стекло не разбилось, но зато жидкость из него залила экран «по ушки». Даже пузырьки пошли. — Иди. Вылавливай». — Развернулась кошка и следующим прыжком оказалась на крыше, куда людям не пролезть.
Но через пару дней он снова оказался на месте. На её месте.
И тогда Ойл решила действовать. Ей, знаете ли, не привыкать.
Не бывает худа без добра. Бабушкина вера, истинность которой подвергалась сомнению пошаговым здравым смыслом, а святость — субъективностью и остатками эгоизма, тем не менее всё-таки гнула пространство квартиры под себя, тем самым устилая благими намерениями дорогу в Ад. То бишь, акцентировала самое уязвимое место в доме.
Выбирать не пришлось — на этот раз Ойл стащила крестик. Золотой, нательный крестик, с которым бабушку видели все знакомые, соседи и весь церковный приход с отцом Александром включительно. Но который она, тем не менее, снимала, когда шла «к Гале», своей подружке в соседнюю пятиэтажку, погадать на картах на погоду, повышение пенсии или даже — чего греха таить — на какого-нибудь дедульку из уважаемой паствы.
Кошка стащила со стола эту драгоценную во многих смыслах вещицу и, как только открыли дверь, вырвалась и побежала, спрятала его в беседке под досками. А когда субъект ночью сидел там же с той же бутылкой, незаметно положила крестик сзади него на подоконник.
Села на соседний и заорала что есть мочи, будто её режут.
Сбежался весь подъезд, а также часть прихода, поскольку два этих множества имели общие члены. Как только показался хозяин, кошка бросилась к нему и спряталась за его ноги, словно её очень зло обижали.
«Что это… кто… крестик! … почему… это мой! ... я его не брал! ... а как… нашел! ... ходят тут… транзитные… шельмецы… проходимцы».
После такого кошмара проиграли все. Когда Ойл в следующий вечер сорвалась в башню, её ждала там закрытая на ключ дверь. Наглухо.
Но и это её не остановило.
Когда-то она уже возвращалась через чердак. Случайно. Только там дверь тоже закрыта, но её верхний угол отогнут не то топором, не то каким-то железом. Это не так уж легко: запрыгнуть по вертикальной двери, зацепиться, протиснуться и спрыгнуть, не повредив шкурку. Но у неё получилось.
А когда кошка пробралась по крыше в беседку, то увидела, что там опять сидит он.
«Нет. Это уже слишком». — Застыла Ойл в нерешительной позе.