Бог почесал её за ушком и помолчал.
— Расскажи мне про людей, Ойл.
«Да боже меня упаси! Ещё чего! И не подумаю!».
— Почему?
«Отгадай. — Она опять села, и он умостился рядом. — Лучше ты мне расскажи про вас, богов, про людей ты должен лучше меня знать, ты же ими… занимаешься». — Она впёрлась в его руку любом, как бы предлагая ту поднять. А когда до него дошло, продвинулась и умостилась у него на коленях.
И подставила ушки.
— На этот раз ты ошиблась, Ойл. Я не занимаюсь людьми. В смысле не занимаюсь ими вообще, мне просто нужно какое-то время продержаться здесь, у вас, на Земле, пока наш ТаА не вернёт меня домой.
«А где твой дом?»
— На планете Дункан.
«Так ты значит, не наш бог?»
— Нет. Не ваш.
«И ты ничего у нас здесь такого божественного не можешь?»
— Могу только оставаться бессмертным.
«И больше ничего?»
— Ничего. ТаА лишил меня могущества, чтобы я не разнёс вашу крошечную планетку на космическую пыль.
Кошка вырвалась у него из рук и уселась рядом, рассерженно вылизываясь, будто её, стерильную кошку, чем-то зачем-то вымазали.
«Но мы всё-таки с тобой похожи. У меня, понимаешь ли, девять жизней. Это не бессмертие, прости господи, но тоже кое-что».
— Девять? Жизней? А как это? Ты девять раз рождаешься и девять раз умираешь, так?
«Нет, не так. Я живу сразу одновременно во всех девять, появляясь то в одной, то в другой».
— То есть, ты просто исчезаешь из жизни, тебя в ней нет совсем. И в это же мгновение появляешься где-то совсем в другом месте, в другом времени и в другом… м-м-м… обличии.
«Да. Иногда в обличии человека. Женщины».
— Ты бываешь женщиной?
«Да. А что конкретно тебя удивляет. Женщина — это всего лишь форма, и я могу вести всё ту же свою кошачью жизнь — возле людей, но не вместе с ними».
— Ну, хорошо. А потом.
«А потом я умру в одной из своих жизней. В какой и как — не знаю».
— Вот! Вот об этом-то я и хотел с тобой поговорить. Вернее, поговорить хоть с кем-нибудь. О смерти. Что это такое. Как это? Как она выглядит, и что потом.
4.4. Кошка и бог.
Дневной, довольно приличный ветерок уже улёгся, и сделалось заметно теплее, поскольку время ночной прохлады ещё не пришло, но кошка всё равно поёжилась и ей даже захотелось свернуться клубком.
«Да не очень это выглядит. Ничего хорошего — гробы там какие-то, саваны, вопли, слёзы, горе».
— А потом?
«А потом — ничего».
— Ничего?
«Ничего. Пусто. Пустое место».
Воображение Ото вовсю молотило поршнями, но выдавать даже ему, богу, какую-либо внятную картинку, не говоря уже о чём-то большем, отказывалось.
— Странно. — Сдался он.
«Нет ничего более обычного и естественного чем смерть. Но ты знаешь… ты сам можешь на это посмотреть. — Она сделала паузу, давая богу возможность направить её поучение в русло удобное и интересное именно ему, но не дождалась. Видимо, даже с руслом или течением у Ото тоже имелись нешуточные трудности, и единственное, на что он оказался способен, это сформулировать слово «смерть» и всё. — Ты как попугай, честное кошачье. — Ухмыльнулась кошка, и пока он не завис над словом «попугай», продолжила: — Можешь прогуляться на кладбище. Там живут мёртвые».
— Кладбище? Я там был. Это когда ревут, охают, стенают над тем, кто лежит без жизни — это и есть смерть?»
«Для людей — да».
— Хм-м… ну хорошо. А-а-а…
«Ну уж нет. Моя очередь. — Подскочила Ойл и выгнула спинку. — У меня к тебе океан вопросов. — Она чуть подумала, поиграла зрачками, и добавила: — Два океана».
— Хм, интересно. — Ото даже улыбнулся.
«Вот и я о том же». — Кивнула кошка.
Не смотря на то, что Ото был молодым богом, он жил всегда. Он никогда не рождался, и никогда не умрёт. Пока существует Вселенная. Но за всю его жизнь ещё никто и никогда не интересовался им столько, сколько она. Это подкупало.
А как далеко отсюда твоя планета? А у тебя была мама? А чем вы там, боги, дышите? А чем у вас освещается пространство? А вы можете попасть в любую точку Космоса? А вы знаете, что такое «любовь»? А что такое «время»? А вы что-нибудь едите? А пьёте? А у вас есть животные? А вы самые главные боги во Вселенной? А как вы считаете года? А, допустим, яблоки? У вас нет яблок? А что у вас есть? А у вас там есть мышки? А кошки? А собаки? А он, Ото, не боится застрять здесь навсегда? Не боится, что про него просто забудут?
Ночь за ночью, раз за разом, она выспрашивала у него всё о его мире. Иногда ему казалось, что её ему послали боги в тайне от ТаА (если от него можно что-то утаить), чтобы он хоть как-то унял свою тоску по дому.