— Зачем тебе всё это? — однажды просто не выдержал Ото.
«Н-н-ну-у-у… считай, что это у меня очередной побег от реальности. Десятый».
— Ты жадная? — бог почему-то даже чуть обиделся, потому как выходило, что у него этот самый побег только первый.
«Нет. Просто предприимчивая».
А вообще, он только сейчас, взглянув на свою божественную жизнь её глазами, понял, что ему-то как раз и бежать-то никуда не надо. Не имеет смысла. Поскольку жизнь его — идеальна, его мир — полон чудес. В нём нет смерти, лжи, потерь, любви, ненависти, невозможного, малого, лишнего, слабого, неправильного и глупого. И только сейчас он смог всё это оценить, тогда как раньше для него всё это не являлось существенным, ценным или хотя бы заметным. Ну, есть и есть. Ни хорошо, ни плохо.
Но тут было и что-то ещё. Нечто такое странное, неуловимое, что не давалось и не поддавалось. Не позволяло себя не то что ухватить, но хотя бы выделить, выявить, а потом уже определить и идентифицировать. Это чувствовалось, (но скорее — чудилось), как нечто интересное, занятное, приятное и дружелюбное. Но тут же и опасное, лукавое, властное и чреватое.
«Ничего не понимаю». — Взъерошивал себе макушку молодой бог.
А тем временем, время шло. И даже если люди уже удосужились выделить такое понятие как тавтология, то кошке и богу, сидящим на крыше и считающим звёзды, было на это наплевать.
Иногда, щадя его чувства, она обрывала поток своих «почемучек», сворачивалась клубком у него на коленях и урчала ему громко и уютно.
Но случались ночи, когда не приходила совсем. Сначала Ото заволновался и тут же бросился к её квартире. Но там всё шло своим чередом: бабка молилась, девушка читала и писала, а Ойл спала. Успокаиваясь, он отправлялся путешествовать по Земле, но на следующую ночь возвращался в их башню, где кошка его уже ждала.
Иногда у неё не получалось вырваться из дому пору-тройку дней, но бог уже привык и не тревожился.
Не заволновался он и на этот раз. Ойл не появилась одну ночь. Потом вторую. После четвёртой он ринулся к ней в квартиру, и когда увидел там девушку всю в слезах, и услышал:
— Это ты, ба, виновата! Это ты её не любила и из-за тебя она сбежала!
— И правильно. У церкву поплелася, беса из себя изгонять да грехи замаливать.
— А как я теперь без неё! — плакала девушка.
—Ой, тоже мне добра-то таво, было бы чего, а то — кошка. Такого добра… вон… тока выйди.
Ото обомлел. А мгновение спустя оценил предосторожность великого ТаА, который лишил его… всего. Иначе сейчас от этой бабки осталось бы… только смерть одна.
Но затем ему сделалось очень сильно не до этой карги. И даже не до этой девушки. Ни до кого.
Ойл? Умерла? То есть, исчезла из этой жизни? Или всё-таки умерла? Или она сейчас где-то в другом месте? В другой жизни? А вдруг, умерла? Или она уже в другом обличии? Может быть, даже в обличии девушки? Женщины? И какая она? А её можно найти? А как?
«Чёрт! И почему я так мало спрашивал о ней! Дурак чёртов, разболтался, обрадовался. Ей интересен мой мир, моя жизнь, как же! И вот что теперь делать? — Но тут же в голову пришла и другая мысль: — А может, она просто ушла? Я её не видел четыре дня. Она могла деться куда угодно! И как точно узнать, здесь она или уже нет?» — ему очень захотелось взвыть. Даже если он будет бегать и прыгать по этой крошечной планете, то какова вероятность, что окажется в одном месте с ней? А если она ещё и не здесь? Или «уже»?
Перед глазами пронеслись картинки с кладбища. Как же он сейчас понимал всех этих кричащих, воющих, бьющихся в отчаянии людей. Так вот какая она, смерть. Потеря навсегда. На вечно пустое место.
А в следующее мгновение он оказался уже у себя на Дункане, на любимом плато Вереса. Не дав ему как следует опомниться и обрадоваться, к нему один за другим подскакивали боги, обнимали, тормошили, смеялись, что-то говорили. Ина, верный слуга Ина, ринулся прямо в гущу.
— Господин! Ото, ты вернулся! Ну, наконец-то. Мы тут тебя столько ждали!
Последняя мысль ошеломлённого, но уже почти счастливого Ото, прежде чем он окончательно примет своё возвращение, была: — «Интересно, а я смогу её найти, если ещё раз попрошусь на Землю чисто в поход? А если найду, то какая она будет? Кошка? Или девушка?»
5.1. Кошка и сон.
Сегодня река казалась особенно живой и мутной — видимо, где-то в верховьях прошли дожди. Очень глубокая в фарватере, речка всегда неслась гулким, глухим, словно подземным потоком, поэтому, когда устанавливался почти полный штиль и безветрие, слышались даже мухи и жуки, мелькавшие в воздухе.