Они свернули туда.
После долгого изнурительного, безысходного пути подниматься в горы — это почти безумие.
«То, что нужно». — Не унималась кошка.
Раз уж всё было не то и не так, всё раздражало, разочаровывало и не приносило ничего кроме потери ориентиров и приобретения огромного потока вопросов, то чем хуже, тем лучше. Над ней подшутили? Посмеялись? Она избранная или проклятая? За что? Для чего? Во имя чего? Возможность, и не исключено, что и последующая неизбежность потери приносили то, что и должны были — потерянность. Растерянность и недоумение.
Ожидание выматывало и выбешивало. Она жутко злилась и обижалась на весь мир. На всё и вся, хоть и понимала, что скрежетать зубами и царапать когтями должна только свою любовь к Нему. Да, у неё была свобода и ничего, кроме свободы, но у власти здесь оказалась именно любовь. Это у неё возможности и тумблер «вкл/выкл». В такие мгновения или даже минуты Кошка паниковала абсолютно серьёзно и «в один конец». И до жути, до помрачения рассудка ненавидела свою змею, которая не была виновата абсолютно ни в чём. И молчала.
И в эти же самые минуты Ойл жутко боялась саму себя. Никогда не теряя из виду то, что она — хищник, и единственное, чего ей нельзя себе позволять — это отчаяние, потому что в отчаянии захочется крови. Убивать. Красный густой запах напрочь отключит мозги и — всё. Это конец. В её мире, где нет места деньгам, всё вот так, по старинке.
Нет ничего удивительного, что ещё не успели исчезнуть с поверхности дороги деревья и кустарники, как Ойл потеряла сознание и упала без чувств. Наверное, замертво. Если повезёт.
Но повезёт ей не в этот раз, а если и в этот, то совсем в другом.
5.2. Кошка и сон.
Очнулась она хорошо. С предвкушением и всё тоже надеждой, хоть и на другое. Первое, что захотелось, это попросить прощение у змеи за незаслуженную, неоправданную злость.
«Боги! А ведь могла же сдохнуть, обидев зеркало и не…» — Сделалось дурно опять.
А дальше началось, как выяснилось впоследствии, настоящее, реальное содержание именно этой её жизни — высокогорные монахи. Лысые, смиренные, умные, флегматичные, не от мира сего, спасли её от сего мира. И от того спасли тоже. Она долго восстанавливалась, за ней ухаживали. Кормили, поили, лечили. Только лишь встав на ноги, Кошка начала различать их по именам и лицам. А когда стала помогать им по хозяйству, поняла язык, нормы поведения, уклад жизни. Это оказалось не так уж и трудно — у людей, которые тысячелетия назад научились останавливать собственные сердца манипуляциями с дыханием и не только, и фиксировать артериальное давление в определённой точке на манер эквалайзера, нет проблем с коммуникацией.
Не удивила их и змея, обвитая вокруг шеи путницы, которую они нашли на дороге в ущелье.
И кошка смирилась. Сдалась.
Больно уж хорошо и спокойно ей оказалось у монахов. Умно, здраво, адекватно ей самой. Тихо, малолюдно, расслабленно, мирно. Природа во главе, а все они — у неё в гостях. Горы правят и учреждают, а они — слушаются и повинуются. Это подкупало и управляло понятностью и порядком, выработанными не вчера и даже не в прошлой жизни. Ей не было скучно.
Время здесь относительно, поэтому, наверное, Ойл и не опомнилась пока не привыкла и не перестала искать и вспоминать. Бросила мечтать, надеяться и дёргаться, и понимала это. В кои-то веки у неё в её человеческой жизни всё было хорошо и правильно. Имелось всё, что нужно, не мешалось и не досадовало то, что не нужно. Нечего было желать и о чём тревожиться.
И вот тогда-то это и произошло.
Она не просила этой любви. Ей и так не плохо жилось. С самой собой.
Но когда получила, то лишь тогда поняла, чего лишалась и без чего приготовилась прожить целых девять жизней. И в одной из них — потерять опять. Оставить. Отказаться.
Вкусила и будет.
Потом встретила его нарисованным на ткани и повешенным на стену. Отняла, украла, отвоевала, умыкнула, перехитрила.
И смирилась проститься заново.
Затем избродила немало земель и времён в поисках его страны «У».
И — вот. Успех.
Во сне она точно — точнее просто не бывает! — шла по какой-то стране «У». Всё виделось не очень ясно и ощущалось не совсем последовательно, хоть и было довольно светло вокруг.
Что она должна почувствовать? Радость? Счастье? Эйфорию? Агонию? Страх? Боль? Восторг?
Усталость.