— Над землёй чертИт чисто, как рыба в воде. — Чесали затылки видалые «джигиты».
Могла часами сидеть на берегу реки и, кажется, даже не дыша. Нет, Король видел, как нечто подобное с собой выделывали рыбаки и эти, «узкоглазые паганцы», как у них, здесь, называли заезжих торговцев с самого дальнего «восхода солнца», но столь окаянная неподвижность и выдержка у бабы — не было такого. Не встречал, не приходилось.
Там и так она просидела всю ту самую ночь, когда в замке случился очередной пожар. Ржали лошади, мычали коровы, ревели дети, визжали бабы, орали как подорванные мужики, а она вышла из замка, пересекла мост, села на берегу, на утёсе, и просидела так пока всё не закончилось.
«Чужая». — Плевали ей в спину знать и дворовые.
И какой же силы удивление испытал Монарх, заметив то на одной, то на другой из жен своих придворных мужей огромные банты на шеях. Разноцветные такие, тяжелые.
И, не дожидаясь, пока у него перехватят первенство во внедрении новых манер и понятий, принялся перенимать её повадки сам. «Мало иметь тоже нужно уметь» вспоминал слова своей прабабки, и ему даже начинало нравиться обходиться настолько малым, как она. Как выяснилось, если ты меньше говоришь и реже созываешь собрания самых мудрых и бывалых, то это не идёт тебе во вред, и ничего худого не следует. Она же умеет быть рядом и жить отдельно; давать понять и быть доходчивой совершенно без слов. Так чего уж тут.
Ещё с самого начала в его голове свербела мысль между делом и часом сажать её подле себя за столами напротив каких-нибудь знатных гостей — пусть и на них смотрит этим своим взглядом, не всё-то ему одному выдерживать. Но тут имелись две помехи. Во-первых, она всё-таки баба и жила на земле, как сказал ему один заезжий мудрец: «в горизонтали», а он — мужчина и живёт в высотах, то есть, «по вертикали», и ей его вертикали, желания, запросы и властолюбие — не облокотились ни в коем образе или подобии. А заставить эту "невидаль" сделать хоть что-то против её воли, конечно, можно, но вот мстит она чисто по-королевски — неизбежно и с оттяжкой.
«Да и уйдёт она. — Кривился и крутил свой ус Король. — Если ей кто-нибудь понравится из залётных чужаков, ни я ни сам шайтан её не удержит. Как пить дать уйдёт».
Так оно и случилось.
* * *
Его звали Гарадаган.
Он был породистым красавцем с роскошной гривой черных блестящих волос, стройными ногами-струнами от ушей и до центра Земли, умными, шалыми глазами, тонкими чуткими, нервными ноздрями и вероломным полётом вместо бега.
«Я бы сам за таким ушел». — Спустя время ухмылялся Король.
Всё началось с того, что случились в его королевстве проезжие-залётные гости. Такие незваные, "чуть лучше татарина", часто и густо слонялись «из варяг в греки» по ближним «шелковым путям», и посему никакого волнения или перспективного предвиденья не вызвали. Обычный караван с барахлом и не более того. Да, к одной из повозок был привязан Конь королевских кровей, родословная и знатность которого заставляли знатоков тут же хвататься за кинжалы и отдёргивать себя от порыва бежать куда-либо и убивать за такого кого-нибудь и желательно побольше. Но за таких Коней убивать обычно бесполезно. За них отдают или полцарства, или ещё не родившихся младенцев-наследников.
Ну так вот, гостей встретили, проводили в палаты, разместили и приготовились кормить и расспрашивать.
И Король был очень удивлен и даже не стал возражать, когда за обедом подле него на лавку приземлилась «приблудная». Посмотрела так ему в глаза слегка просительно и тут же отвернулась. Монарх напрягся, но делать ничего не стал, потому как знал, что без толку или слишком болезненно.
Гости вошли рядком, поклонились, расселись напротив, и завязался обычный неторопливый разговор.
Как оказалось, они живут далеко отсюда, у самого синего моря.
— Мой замок, — пафосно молвил их герцог, благородного, положительного вида муж, — стоит почти на берегу. Буйные волны бьются о его стены, солёные ветры одувают его бойницы. А наши гавани полны пресной воды, а закрома — спелой пшеницы.
— Чем занимаетесь? Чем славитесь? — отправил Король себе в рот горсть квашенной капусты.
— Мы разводим виноград, делаем вино, и выращиваем злаки. Земли у нас чёрные, как мой Гарадаган и жирные, как молоко его матери Тауки.
— Да, знатный у тебя конь, что и говорить, — причмокнул Король. — Где взял такого?
— Купил жеребёнком за чистое золото. А потом вырастил. Он породистей, чем та шлюха, которая сидит рядом с тобой.