В первый момент Король завис, потом вскипел, но тут же расслабился:
«Зацепила. — Ухмыльнулся про себя. — Не понравилось».
— Почему ты решил, что она шлюха? На ней не написано.
— И не надо. — Пригубил свой кубок герцог. — По ней и так видно, что девка дворовая. Разве короли сажают подстилок за стол с собой и с почётными гостями? Обижаешь. — Покачал головой владелец Гарадагана.
Никто не проронил ни слова, только лишь стучала глиняная да деревянная посуда, да слышались несмелые, вороватые глотки и чавканье. Король долго молчал думал, а сама «приблудная» сидела, как обычно, как и всегда, ни к чему не притрагиваясь, и с этим своим нечитаемыми взглядом, и мимикой впридачу.
— Ну, хорошо, — наконец произнёс монарх, — я виноват перед тобой. Ты прав: она — всего лишь наложница. Девка. Извини, что так тебя обидел, я не прав. Проси, чего хочешь. — Откинул рушник рядом с собой на стол. — Моя вина — мне платить.
Герцог пожевал что-то между зубов, поперебирал подушечками пальцев, как бы пересчитывая монеты, глянул на «приблудную».
— Пусть она разденется. — Ткнул указательным перстом в неё и вперился взглядом в Короля.
— Кто. Она? — Монарх не смутился и показал на соседку ладонью. В оргиях он тоже, кстати, участвовал. Доводилось и приходилось. — Разденется?
— Да. Пусть нагая перед нами будет. Искупит свой грех и наглость стыдом своим.
— Это исключено, — отрезал Король. — Не бывать этому.
— Что так? — вскинул брови гость. — Али люба тебе? Дорожишь?
— Да.
— Тогда давай так: ты мне — её, а я тебе — своего Гарадагана.
Тут Король уж совсем заартачился:
— Да что ты за муж такой, ежели готов такого коня за какую-то девку отдать. Я с такими переговоры не веду и… — он тут он осёкся, потому как на его запястье легла её ладошка.
Король оглянулся — «приблудная», не моргая, смотрела на герцога. Но опять всё так же, как на белую стену.
«Неужели же, она слышит?! Да нет же, она же глухая!» — уж совсем запаниковал Монарх.
Но ту она начала медленно подниматься с места. Как только выпрямилась, медленно потянула руку к своему, не то банту, не то шарфу, и потянула его за конец вниз. Герцог принялся бегать глазами по её фигурке, показывая, что пока он не впечатлён и весь далёк от успокоения. Шарф начал развязываться, все замерли. Гладкая, скользкая материя высвободилась, распалась и соскользнула с плеч на лавку к ногам «приблудной». А под этим покровом, на её груди показалась, свернувшаяся ожерельем, змея. Гадина тут же потянула голову в сторону герцога и зашипела, заиграла кончиком хвоста, как кошка.
Тут все заорали в одно горло, повскакивали с мест, опрокидывая посуду и друг друга, и бросились в двери вон.
А через пару дней исчезла и она, и Гарадаган.
1.3. Кошка и любовь.
Она любила его как кошка.
С запечатлением, с безумием в глазах, с бесстрашием перед наказанием, с полным равнодушием к последствиям и смерти. Он стал для неё всем — солнцем на небе и водой на Земле. Пищей для жизни и жизнью для дыхания. Она бы с удовольствием и радостью отдала бы ему все её девять жизней, и все девять сердец в придачу. И умерла бы для него целые девять раз.
Да и как могло быть иначе, если он ТАКОЙ. Он самый лучший, самый красивый, самый умный, самый везучий, самый лихой, самый быстрый, самый свободный, самый дикий.
Она его дождалась, верила в него, угнала его, увела по реке, забрала, украла, присвоила, сожгла за ними посевы и отравила колодцы. Потому что влюбилась по самые ушки.
И они были счастливы.
Ничего не боясь и ни о чём не думая, она нашла для него наилучшие и безлюдные пастбища, а он катал её на своих невидимых крыльях, паря над землёй и рискуя свернуть себе шею. Он умел разгоняться так, что казалось вот-вот пойдёт на взлёт. Но и на этом не остановится — ничего не заметив и не почувствовав разницы, враз долетит до края Земли. Но и этого не заметит, и даже если земля под ним кончится — а она кончится обязательно — он так и взлетит куда-нибудь в небо, но и там не остановится — так и умчится на Луну и дальше.
И в конце концов превратится в крошечную точку где-то в пространствах Космоса, а потом и вовсе растворится в безвоздушных, чёрных, кромешных массах.
А пока здесь, на Земле, они вместе купались в озере и валялись в песке. Она обнимала его красивую, породистую сильную шею, а он льнул к ней и ласкал её своей гривой.
Но ничто в эти мире не бесконечно кроме вечности — она ни на миг не забывала, что скоро неминуемо снова станет кошкой. Не то чтобы это её сильно напрягало, но всё-таки необходимо позаботиться о будущем.