Для начала она со стола с огромным ярким зеркалом стащила и спрятала под ванной цепь из того самого металла, которое люди во все времена называют золотом. Эту вещь на шее носила хозяйка, примерно, как сама Кошка — свою змею, только не всегда с шарфом. И ничего удивительного, что не обнаружив это «ожерелье», владелица очень расстроилась.
Но, как бы ей не было жаль человека, кошка тем не менее держалась. Блинчики того стоили.
Ждать и догонять, кстати, она превосходно умела от природы, поэтому со спокойным пульсом встретила тот момент, когда в комнатах запахло чем-то похожим на те самые «лавашики». Кошка повела ноздрями — запах шел из форточки. Ей ничего не стоило запрыгнуть на ребро, рискуя свалиться во двор с высоты «неба», и распахнуть окно максимально широко.
Её тут же схватили и вернули на пол, но запах приметили. А когда наконец-то вожделенный дух пошел и с их кухни тоже, кошка притащила с ванной цепь и положила рядом с чашкой с тестом.
Тогда её только лишь отругали, но тем не менее прецедент был создан.
Следующими в череде «вознаграждений» и «поощрений» под лапу подвернулись ключи. Дождавшись, когда в комнатах во всю гремела музыка, кошка стащила с тумбочки в прихожей связку с брелоком и спрятала под ковром в том месте, где его подогнули под кровать.
Переполох поднялся страшннейший. Во много раз больший, чем в случае с цепью. Тут уж за голову схватилась не только хозяйка, но и хозяин, и некоторые их гости. Все что-то кричали, махали руками, метались по комнате и попутно переворачивали всё содержимое квартиры вверх дном.
Наверняка, ключи скоро нашли бы, но ей повезло — блинчики приготовили чуть раньше.
И, мало того, ей повезло ещё и с хозяевами — они оказались на редкость умными существами и не стали искушать судьбу и провоцировать «эпизод третий» — блинчики с тех пор появлялись в квартире с завидной регулярностью. Кошка торжествовала.
«Съешь это, Ведьма!» — вылизывалась она после обильного чревоугодия нежными, сладкими «лавашиками».
А потом её предали. Просто отдали и забыли напрочь. В один из самых таких же вот обычных дней посадили в клетку, вынесли из квартиры и повезли куда-то далеко. Нет, сначала кошка не испугалась и даже не встревожилась, ведь её в этом «сундучке» вывозили и раньше, и на тонком ремешке вокруг груди. Не ёкнуло сердце и после того как привезли в какой-то незнакомый дом_в_одну_квартиру, потому как по гостям и чужим хозяевам её тоже возили.
Заволновалась она, когда в этом доме ей в нос ударил устойчивый и застоялый запах Ведьмы. Не может быть! Это её! Как какую-то ненужную вещь! Просто взяли и отдали этой Карге. Этой всезнайке и командирше. Неслыханно! Возмутительно! Более вероломного предательства и представить себе нельзя.
Кстати, со временем всё оказалось не настолько ужасно — уж больно хорош был дом: одноэтажный, но огромный, пустой, сумеречный, с чердаком и даже крышей. За оградой — не то лес, не то очень большой парк. Да и им с Ведьмой оказалось вполне себе не плохо — в таких хоромах они почти не видели друг друга, не напрягали, не досаждали — красота.
Кстати, о красоте. До сих пор для кошки красота — это был Гарадаган и на этом всё. Конец списка. Но выяснилось, что ненагляден на этом свете не только он один.
Ведьма рисовала картины.
Вонючими, просто несносно зловонными красками, долго, монотонно-тихо, скучно, однообразно и прямо-таки вредительски-беспощадно, но… кошке понравилось. Даже предвидя, сколько потом придётся вылизываться, вываливаться в траве и вытираться в песке, она могла подолгу сидеть рядом с этой доской Ведьмы, по которой та водила разноцветными палочками, а потом эти краски менялись, и появлялась красота. Кошка привыкла, что люди не стесняются животных и делают в их присутствии всё, что хотят. Видимо, Ведьма её тоже не замечала, потому что кошке казалось, что если бы Ведьма заметила, что за ней так наблюдают, она бы выгнала кошку. Но иногда быть кошкой — это очень выгодно. Ей даже захотелось попросить Ведьму, чтобы нарисовала Гардагана, только жаль, что та его в глаза не видела. И Кошке даже сделалось жаль Каргу.
И только пришло смирение и согласие с тем, что нет молока и блинчиков, что спать приходится у приоткрытой двери для доступа хоть какого-то воздуха, что нет рядом её любимого «человеческого детёныша», по которому она жутко скучала, что вид из окна «не_торт» и много чего ещё грустного и тоскливого, как ни с того ни с сего приехали хозяева. Да, явились-таки. Оживлённые, говорливые, громкие, улыбчивые. От них пахло морем, водорослями, рыбкой, песком и ветром.