Почувствуй на себе словосочетание «испанский стыд» во всей красе, так сказать.
В общем, мы успели к самому концу выкупа. Когда жених со своим свидетелем, роль которого выполнял Лео Махно, уже практически преодолели все препоны и топтатись где-то в сенях. Откуда раздавались залихватские частушки весьма похабного, кстати, содержания. Даже жаль, что ни одной не запомнил, надо будет, когда страсти улягутся, узнать у Наташи адрес этой «столетней» Галки и записать несколько. Весьма забавное народное творчество.
— Кстати, я еще утром сегодня подумал, — задумчиво проговорил Бегемот. — А разве можно так, что свидетель и свидетельница — это отец и дочь? Это же как-то неправильно…
— А почему нельзя-то? — удивленно всплеснул руками Бельфегор. — Это не не они женятся.
— На этот счет у наташиных родственников было очень много возражений, — засмеялся я. — Когда они узнали, что это так, чуть ли не требовали немедленно вернуться в загс и перерасписаться с нормальными свидетелями. Но дело было уже часов в десять вечера.
— А что, никто не подрался? — спросил Астарот.
— Ну… почти, — засмеялся я. — Захар кидался на Леонида Карловича, хватал его за грудки и требовал: «Пойдем выйдем!»
— Когда узнал, чем он занимается? — фыркнул Бельфегор.
— Что ты, эти вещи там не обсуждали, — помотал головой я. — Тамада устроил конкурс, в котором Леонид Карлович победил просто. А подвыпивший Захар, который до этого пытался читать нотации родителям дяди Вовы и объяснял Еве, что все, кто до брака занимается сексом, будут гореть в аду, вдруг превратился в озорную свинью. Пытался приударить за мамой Наташи. Получил в чан от Нюрки.
«Ангелочки» заржали.
На самом деле, рассказывать всерьез, что там на этой свадьбе было, мне не очень хотелось. Мало веселого в таких праздниках. Много неприятных моментов. Из тех, которые в двадцать первом веке назовут сочным словечком «кринж». Очень уж из разных миров происходили родственники жениха и невесты. Родители дяди Вовы выглядели как респектабельная пожилая пара, элегантно одетые, невозмутимые. И к ним прицепилась, как репей, полуграмотная тетя Вера.
А в финале, когда я обнаружил Наташу плачущей рядом с туалетом, я сграбастал наших молодых, сунул их в машину и увез в гостиницу «Новокиневск». И потом самолично проследил, чтобы гости особо не засиживались там.
Так что сегодня счастливые лица всех, кто на вчерашнем торжестве присутствовал, были вполне оправданы. Что бы ни вытворили сегодня приглашенные нефоры всех мастей, у них все равно не будет шансов так звездно все испоганить.
— О чем смеемся? — спросила Ева, обняв меня сзади.
— Да вот, расспрашивают меня про вчерашний день, — ответил я, повернув к ней голову.
— Ой, фу! — Ева поежилась и прижалась ко мне плотнее. — Кошмар. Забыть, как страшный сон! Предупреждаю, кто следующий спросит, получит в лоб!
— Блин, даже странно, — вздохнул Бегемот. — По-моему, свадьба — это всегда весело должно быть.
— Вот сегодня и весело, — сказала Ева. — А вчера… В общем, неважно, что было вчера. Было и прошло. Ура.
— А правда, что ты через окно из дома убежала? — спросил Бельфегор.
Ева резко метнулась вперед и звонко шлепнула рыжего клавишника по лбу ладошкой.
— Да понял я, понял! — засмеялся Бельфегор.
Со стороны мангала раздался смех и шумные аплодисменты. Двое патлатых товарища с очень серьезными лицами тащили со стороны столовой еще один стол. А то имеющихся не хватало. От ворот радостно заголосили — трамвай привез новую порцию гостей. Судя по развевающимся плащам, подъехала группа толкиенистов.
Наташа с дядей Вовой стояли обнявшись в тени развесистой сосны.
«А может и получится у них что-то…» — подумал я, глядя на их счастливые лица. Наташа была в свадебном платье. Причем не в том же, котором вчера. Вчера на ней была что-то такое скучноватое, как будто даже не очень подходящее ей по размеру. И фаты не было, только веночек из белых цветочков. Зато сегодня Наташа была блистательна по-настоящему. Белоснежное платье с пышной многослойной юбкой, роскошная фата до пят. Худая и высокая Наташа в этом всем смотрелась настоящей супермоделью. Как с обложки.
Своих родителей дядя Вова тоже не стал приглашать на второй день. «Взрослых» было всего человек десять, и они оккупировали деревянную беседку, накрыли себе там отдельный стол и с толпами патлатой молодежи практически никак не пересекались. Жених с невестой иногда вот так вот романтично обнимались, а потом снова расходились — каждый в свою компанию.