— Уоооо! — взвыла публика.
«Хорошая публика», — подумал я. Сразу разогретая, никого не нужно раскачивать, все пришли уже на взводе. Уверен, они даже не заметили, что вместо Никиты Булочкина рядом с Настеной какой-то там Костя.
— Евгений, у нас к вам несколько вопросов, — будто отозвавшись на мои мысли, промурлыкала из своего радийного закутка Настена. — Почему у фестиваля такое странное название? «Рок-Виски-Браво»? Что это значит? Что вы рекомендуете участникам пить только виски?
— Очень хороший вопрос, я надеялся, что у меня будет возможность расшифровать эту шараду, — Банкин расплылся в счастливой улыбке. — Видите ли, милая девушка, к сожалению, не знаю вашего имени, это не просто слова. Это позывные из морского алфавита. Именно такими отдавались команды кораблям об атаке, отступлении. Подавались сигналы тревоги…
— Это как у нас с именами? — вклинился Костя. — Ну, там, Харитон, Иван… И все остальное, да?
— Все верно, — важно кивнул Банкин. — Так вот, если по правильному, то позывной нашего фестиваля должен был звучать «Ромео-Виски-Браво». Но вы же сами понимаете, какое может быть «Ромео»?
Публика сдержанно захихикала.
— А Виски-Браво? — спросила Настя. — Это какой-то знаковый позывной? Вроде СОС?
— Я вам по секрету скажу… — свистящим шепотом сказал в микрофон Банкин. — Этот позывной означает «Вершинин-Банкин».
Последние его слова потонули в музыке. Снова заиграл «Дым над водой». Актеры зашевелились, посмотрели друг на друга, принялись снова ломано двигать руками и ногами.
Я недоуменно посмотрел в сторону звуковика. Тот показал над головой скрещенные руки. Рядом с ним стоял Василий. И просто махал руками. Понятно, Василий решил, что Банкин долго и не в тему болтает.
Я шагнул вперед, снова взялся за ручки инвалидного кресла и покрутился вместе с ним.
Заскучавшая, было, публика, снова радостно заголосила. И только Банкин что-то там возмущался и пытался даже с кресла вскочить. Но в общем гвалте его было не слышно.
— Первые пошли! — махнул рукой я, едва успев закатить коляску за кулисы.
Музыканты, толкаясь с актерами, потащились на сцену. Готовиться к выступлению.
— Что за фигня? Почему все так скомкали⁈ — возмутился Банкин и вскочил с кресла. — Я даже половины не сказал из того, что хотел!
— Тихо, тихо, Женя, — я аккуратно усадил его обратно. — Я клятвенно обещал, что волноваться ты не будешь.
— Тогда почему… — Банкин дернулся, пытаясь освободиться и вскочить. Пришлось применить силу, чтобы удержать его на месте. Он потрепыхался еще чуть-чуть и обмяк. Загрустил. Я отпустил его плечи, обошел кресло и сел напротив него на корточки.
— Женя, у нас еще три выхода будет, — уверенно сказал я. — Ты как себя чувствуешь?
Он недоверчиво посмотрел на меня. Я не моргнул глазом. На самом деле, про три выхода я только сейчас придумал. И, в принципе, не факт, что соврал. Можно так и устроить. Если с подтанцовкой, нормально получится разбавить выступления музыкантов и щебет радийных диджеев.
— Что меня все пихают вообще? — раздался пьяный голос откуда-то снизу. И я понял, что присел на закатившееся в уголок тело Никиты.
«Весело тут у нас!» — подумал я и заржал.
Банкин хмурился и грыз ноготь. Наташа откуда-то взялась рядом со мной и насвистывала мелодию «дыма над водой».
«Ножной привод» на сцене заиграли вступительные аккорды.
Ну что ж, вот и открылся наш фестиваль, к которому мы так долго и старательно готовились.
Я протолкался через толпу к прилавку «Африки». Жан сидел на стуле, из-под кепки торчали мокрые пряди волос. Глаза счастливые-счастливые.
— Еву не видел? — спросил я.
— Только что ушла, сказала, скоро вернется, — ответил Жан.
— Тогда с тобой тут посижу, — сказал я и сел рядом с ним прямо на пол. Ко второму отделению дышать стало вообще нечем. Особенно это было заметно, когда с улицы заходишь.
— Ты за рулем? — спросил Жан.
— Неа, — мотнул головой я. — Поставил машину в гараж.
— Жалко, — вздохнул Жан. — Я думал, тебя попросить нас довезти. Думал пешком дойду, но меня что-то уже ноги не держат.
— Ерунда, такси возьмем, — махнул рукой я. — Тут семь машин дежурят на подхвате, Василий распорядился.
— А, это хорошо, — кивнул Жан и стянул с головы кепку. — Как Банкин? Он мне показался что-то совсем невменяемым…
— Приемлемо, — хмыкнул я. — Ну, для нашей ситуации. Я сдал его на руки добрым докторам, мне выдали дружеский подзатыльник, а ему — вкололи укол.
Я помолчал.
— Нормально все будет, — я усмехнулся. — Главное, зрители не заметили. Ну, я надеюсь.