Далеко раскинулись границы партизанского края. За зиму в этих местах скопилось много бригад, отрядов и групп калининских партизан. Здесь стояли бригады Рындина, Бабакова, Карликова, Максименко.
Немцы побаивались заглядывать сюда, и лишь изредка по ближним партизанским тылам рыскали каратели.
За три дня до похода мы передали в другие отряды лошадей, станковые пулеметы, минометы и теперь шли налегке. Не чувствуя никакой опасности и тревоги, радуясь весне и скорому возвращению на Большую Землю, бойцы смеялись, шутили. Никто не предполагал, что через несколько дней нам придется по этим местам уходить от погони, никто не думал о приближающейся беде.
И вот партизанский край позади. Миновали последний опорный пункт — деревню Бокалово, занятую отрядом Григория Заритовского. Вечером подошли к деревне Вережье. Здесь нам предстояло перебраться через разлившуюся речку. К мосту выслали разведку, которая скоро вернулась с неприятной вестью — мост занят немцами.
Выяснилось, что вечером на противоположном берегу в деревне остановился большой отряд немцев. Местные жители рассказали нам, что у немцев много повозок и мало оружия.
— Фрицы остановились только на ночь, — высказал предположение Яковлев. — Дадут здесь храпака, а утром пойдут дальше.
Мы посоветовались и решили переждать. Пока располагались в Вережье на ночевку, наши разведчики задержали какого-то парня.
— Ходил здесь, вынюхивал, — сказал Горячев.
Парень назвался партизаном, но какого отряда — он так и не сказал. Вид у задержанного был подозрительный. Брюки навыпуск, ботинки. В одной руке — ржавая трехлинейка, в другой — белый узелок. Нам некогда было заниматься этим человеком. Мы обыскали его, отобрали оружие и посадили в подпол.
Ночью спали не раздеваясь, в полном боевом снаряжении.
Утром, едва блеснули первые лучи солнца, отряд поднялся по тревоге. Партизаны спешно высыпали на улицу.
— Немцы идут! — послышался голос.
Поднявшись с Яковлевым на пригорок, мы увидели в бинокль большой обоз. Враги действительно только заночевали в деревне и теперь двигались дальше. Породистые битюги тяжело тянули огромные фургоны на автомобильных шинах. Следом за повозками шли немецкие солдаты. Гитлеровцев было человек двести.
— Богатый обоз, — мечтательно проговорил Яковлев, — может, стукнем?
Веренич, Соколов и Горячев поддержали заманчивую идею Яковлева. Немцы в это время проходили среди редкого кустарника. Я навел бинокль на гитлеровцев и отчетливо увидел их лица. Один солдат, жестикулируя руками, что-то рассказывал, другие смеялись. Враги шли спокойно, не чувствуя никакой тревоги.
— Давайте пощекочем на прощание, — согласился я.
Веренич с группой автоматчиков быстро побежал вперед. Автоматчики должны были отвлечь на себя внимание гитлеровцев, а мы внезапно атаковать их с фланга и тыла.
Сначала все шло хорошо. Веренич вовремя открыл огонь, и мы увидели, как заметались фашисты. Выждав момент, отряд выскочил из укрытия.
— Ура! — понеслось в воздухе.
Не знали мы, что ночью в соседней деревне, куда двигался обоз, расположился большой немецкий гарнизон. Немцы неожиданно ударили по нашему отряду из орудий и минометов. Кругом загрохотало, полетели вверх комья земли. Боясь попасть в клещи, мы вовремя спохватились и стали уходить.
Веренич догнал нас и сообщил, что идет большой отряд немцев.
— А этот тип, — указал он на парня, — который был пойман вечером, хотел убежать к фашистам.
Утром, во время тревоги, мы забыли, что в подполе сидит задержанный. Воспользовавшись случаем, парень выбрался на волю и решил незаметно пробраться к немцам. К счастью, наши ребята его задержали. Он оказался предателем и шпионом. Мы здесь же построили бойцов, зачитали короткий приговор и расстреляли подлеца на месте.
Настроение у всех было подавленное.
— Зря связались с проклятым обозом, — задумчиво сказал Яковлев.
— Кто ж знал, что так получится. Никому не известно, где его подстерегает беда, — проговорил заместитель Яковлева Георгий Филин. — Побежишь вперед — беду нагонишь, станешь отставать — беда тебя нагонит.
Решили отходить, чтобы оторваться от врагов. Но не тут-то было. Немцы настойчиво шли по нашим пятам. Весь день за спиной взвивались ракеты. Это передовые дозоры неприятеля давали сигнал основным силам, что путь свободен.
На ночь немцы стали с нами по соседству. Рано утром мы обстреляли их, но вынуждены были опять отступить. Перевес оказался на стороне врага.
Второй день шли за нами преследователи.