Забегали, засуетились гитлеровцы, несколько человек, сраженные, упали на землю. Из-за треска собственных автоматов и рева танковых моторов немцы не слышали наших выстрелов, поэтому сначала ничего не могли понять. Только спустя несколько минут они определили, откуда идет стрельба. Тогда их танки один за другим вышли из дымовой завесы и неглубоким оврагом двинулись в обход Ермоловой Горы.
Танки шли гуськом. Все они были одинаковые, и мы не знали, в каком из них за толстой броней находится наш товарищ. Каким образом освободить его? Мы понимали что Виктор не убит, а ранен, иначе зачем бы он понадобился фашистам.
Танки заходили с тыла, намереваясь ворваться в Ермолову Гору с пологой стороны. Гитлеровские танкисты рассчитывали запугать нас своей мощью, вытеснить в чистое поле и там уничтожить из пулеметов, подавить гусеницами.
— Ну, держись, ребята! — громко крикнул Богданов.
Тогда мы впервые пожалели, что во всем отряде оказались лишь три противотанковые гранаты. Не носили их потому, что они были очень громоздкие и тяжелые. Создалось угрожающее положение. Партизаны как будто вросли в землю.
— Смотрите, кто-то на конях скачет! — воскликнул Академик.
По краю болота к нам мчались два всадника.
— Так это же Сан Саныч на своей Машке, — узнал Лопуховского Бычков.
Действительно, это был он и командир отделения Анатолий Нейман. Пригнувшись к седлам, они изо всех сил погоняли лошадей.
— Связного выслали? — крикнул Сан Саныч издали.
— Выслали. А где твой отряд, дьявол полосатый? — сердито спросил я.
— Э-эх! — с досадой полоснул он плетью по голенищу. — Он же к немцам угодит…
— Уже угодил, — хмуро сказал Богданов.
Выяснилось, что отряд Лопуховского занял оборону в назначенном месте, но, когда со стороны деревни Горюшино неожиданно показались вражеские танки, Лопуховский решил сменить позицию. Он повел отряд в обход к Ермоловой Горе, чтобы обороняться совместно с нами. Лопуховский надеялся совершить такой маневр быстро, однако на пути отряд попал в трясину. Пока бойцы переправлялись через нее, было потеряно много времени.
Обстановка складывалась опасная. В этот момент на большаке со стороны Томсино показалась повозка с тремя всадниками впереди. К нам спешили комбриг Назаров, Валентин Разгулов и Саша Николаев. На повозке сидели, придерживая противотанковое ружье, Евгений Крашенинников и Евгений Луковников.
— Не робеть ребятки! — громко сказал комбриг. — Будем держаться!
Все обрадовались. Крашенинников с Луковниковым быстро потащили ружье на возвышенность, к фундаменту сгоревшего дома. Вместе с ними расположился и Назаров. Они долго, как нам казалось, выбирали цель. Наконец раздался громкий выстрел
— Мимо! — сказал Назаров.
Последовали еще три выстрела. Танк, по которому били, остановился.
— Вроде попал! — обрадовался Крашенинников. Каратели между тем продвигались к большаку между деревнями Каменка и Ермолова Гора. Силы у врага были немалые — человек шестьсот с пятью танками. Если они выйдут на большак, нам — крышка. Мы окажемся в западне.
— Отойти за дорогу! — скомандовал комбриг. Это было правильное решение.
Когда мы, миновав ближайшую деревушку Афанасьева Слобода, вышли на поросший кустарником пригорок, немецкие танки с грозным урчанием вырвались на большак. Один из них устремился с пологой стороны к Ермоловой Горе и стал утюжить покинутую нами высоту.
Вечером каратели повернули обратно. Назаров послал Разгулова в разведку по горячим следам. Нужно было знать, куда немцы повезли Колокольчикова.
Танковые следы тянулись к Себежу.
На другой день бригада вышла к деревне Лиственке и остановилась там. Обстановка заставляла принять экстренные меры к розыску Колокольчикова. Что с ним? Как он ведет себя в плену, что говорит на допросах? В Себеже у нас были свои люди. Капитан Новиков должен был узнать через них, где находится попавший в беду товарищ, установить с Виктором связь.
На проведенном совещании командиру отряда Александру Лопуховскому было сделано соответствующее внушение за неосмотрительность и неоперативность, повлекшие за собой беспрепятственное продвижение противника и пленение Колокольчикова.