Упрек был сделан также и разведчикам за то, что вовремя не заметили немецкие танки.
Этот вопрос обсуждался позже на партийно-комсомольском собрании.
Пока разведчики занимались своим делом, мы снарядили две диверсионные группы для подрыва вражеских поездов. Одну группу возглавил Альберт Храмов. С ним на задание ушли Василий Верещагин, Николай Жуков, Сергей Мочалов, Андрей Пятницын, Юрий Соколов, Алексей Федоров, Иван Хабаров, Федор Шилин, а также недавно вступившая к нам в бригаду обаятельная, храбрая девушка Нина Пастухова. Нина трижды ходила с группой на подрыв вражеских эшелонов.
Другую группу к железной дороге повели мы с Виктором Соколовым. Виктор отличался смелостью и хорошей сообразительностью. Он умел правильно разместить у рельсов заряд и вовремя рассчитать момент взрыва.
Вместе с нами пошли Павел Поповцев, Петр Бычков, Василий Беценко, Владимир Соловьев, Борис Ширяев, Павел Чернышов, Петр Иванов (Петя Зеленый) и молодой белокурый паренек Эдуард Талин. Весной Эдик воевал в бригаде имени Лизы Чайкиной. Немцам удалось схватить его, но он сумел бежать из лап врага. Сначала примкнул к отряду «Баянист», которым командовал Евгений Давыдкин, а затем попросился к нам. Он был нашим земляком со станции Брылево Кувшиновского района. Талин сразу вызвался на боевое задание. Наша подрывная группа в составе десяти человек шла на участок железной дороги Себеж — граница Латвии. Мы не раз ходили к линии и знали, как бдительно охраняют ее гитлеровцы. По обеим сторонам железной дороги они вырубили лес, заминировали подходы, устроили волчьи ямы и натянули проволоку, привязанную к ракетницам. Помимо всего охрана периодически обстреливала и освещала ракетами подозрительные места. Безлунной осенней ночью подходили мы к железной дороге у деревни Логуны. Стояла безветренная, но свежая погода. Из Логунов, где расположился немецкий гарнизон, доносился злобный лай собак. Хорошо в такую ночь прислушиваться, но плохо подходить — не шумит ветер. Каждый охотник знает, как трудно в тихую погоду подкрадываться к зверю, а зверь здесь был пуганый, настороженный.
Зная о том, как сильно охраняют немцы лесные подходы, мы решили подобраться к полотну со стороны поля. Незадолго до этого в сторону Латвии прошел поезд. Нам издали были видны вспышки ракет, пушенных патрулями. Мы сориентировались и прямо по пашне направились к железной дороге. В сотне метров от нее выставили прикрытие. Быстро приготовили взрывчатку и шнур, которым нужно было выдернуть чеку взрывателя. Раньше мы подрывали поезда с помощью подложенных под рельсы мин. Теперь нашелся более надежный способ — ручной. Для этой цели крестьяне специально вили нам прочную длинную тонкую бечевку. Мы привязывали ее к чеке взрывателя. Когда приближался вражеский поезд, ребята подкрадывались к рельсу, клали возле него тол и, отойдя в сторону, дергали за конец бечевы. Это был опасный, но зато верный способ «ловить эшелоны на удочку».
К полотну пошли Соколов, Ширяев и Талин. Ребята тут же растаяли в темноте. Потянулись минуты напряженного ожидания. Время перевалило за полночь, и все кругом, кроме беспокойных вражеских патрулей да нас, партизан, давным-давно спало.
Немцы мало пропускали поездов в темное время, а в эту ночь, нам казалось, движение замерло совсем. Вернулся Борис Ширяев. Он доложил, что к взрыву все готово. Прошел час, другой — тишина. Наш слух и зрение настолько перенапряглись, что начались галлюцинации. То нам слышался шум поезда, то мы отчетливо видели приближающиеся огоньки. Но вот наконец все услышали настоящий паровозный гудок. Едва уловимым писклявым эхом донесся он издалека, а через некоторое время мы услышали нарастающий шум поезда. Он то исчезал, то появлялся вновь, с каждым разом все усиливаясь, и вскоре тихая ночь была разбужена глухим грохотом идущего на большой скорости состава. Поезд мчался со стороны Латвии на всех парах. Мы приободрились.
Нам не видно Соколова с Талиным, но мы представляем, как торопливо подкладывают они под рельсы взрывчатку. Медлить нельзя, близость эшелона заставляет спешить, иначе он уйдет к фронту.
Поезд уже близко. Слышно, как сбавил он скорость и, тяжело вздыхая, стал подниматься в гору. Ффу, Ффу, Ффу! — пыхтел паровоз, извергая вверх из трубы тысячи красных искр. Вот состав поравнялся с нами и стал проползать черепашьим шагом мимо. Взрыва не последовало, правильно поступили хлопцы. На тихом ходу нет смысла это делать, — в лучшем случае подорвутся один-два вагона. С трудом преодолев подъем, поезд пошел дальше.