Вдоль железной дороги на очень низкой высоте то и дело пролетали трехмоторные транспортные «юнкерсы», и наш пулеметчик Леша Павлов угрожающе наводил на них свой пулемет.
— Разрешите долбануть разок? — просил он.
— Нельзя, — отвечал я.
Еще засветло мы изучили подходы к железной дороге, выбрали удобный участок.
Смеркалось. Проверив подрывное снаряжение и распределив обязанности, стали ждать ночи.
Немцы опять открыли стрельбу, давая знать, что идет поезд. Из-за синевшего вдали леса показался дымок паровоза. Поезд шел со стороны Идрицы. По мере его приближения стрельба нарастала. В это время в воздухе опять появился «юнкерс». Он летел низко, прямо на нас. Павлов умоляюще посмотрел на меня.
— Пусть стукнет, — подзадорил Виктор Соколов.
— Бей, — сказал я.
Павлов вскочил с земли, поставил пулемет на высокий пень и, прищурив левый глаз, дал короткую очередь в пузо «юнкерса». Самолет качнулся, взвыл моторами и медленно пошел вниз, оставляя за собой шлейф черного дыма. Два летчика успели выброситься с парашютами, но разбились, а «юнкерс» грохнулся на землю возле самого поезда. Стрельба патрулей и шум идущего эшелона заглушили пулеметную очередь Павлова. Поэтому немцы даже ухом не повели в нашу сторону. Поезд пошел дальше, самолет сгорел.
— Ай да да Леха, меткач! — хвалили Павлова ребята. Все восхищенно смотрели на него, жали руки, поздравляли со столь необычным успехом.
Вскоре стемнело, и мы стали выбираться к железной дороге.
Подкладывать под рельсы тол пошли Виктор Соколов, Петя Бычков и Эдуард Талин. Когда подрывники приблизились к невысокой насыпи, на линии появился вражеский патруль, человек семь. Ребята залегли и замерли: заметят или нет? Охранники были рядом. Вот они поравнялись. Немецкие солдаты, бренча оружием, стали проходить мимо. Один из них, шедший последним, свернул на обочину и вдруг остановился. Он долго всматривался в черневших у откоса партизан, потом что-то громко сказал, выстрелил и стал догонять своих. Патруль скрылся из виду.
На этот раз сидеть долго не пришлось. Через час со стороны Себежа послышался шум поезда. Немецкий состав шел к фронту. Вот из темноты, пыхая паром, выскочил паровоз с прицепленными спереди платформами с балластом. Немцы специально цепляли их, чтобы сохранить от взрыва паровоз. Они были уверены в том, что партизаны подрывают поезда минами.
Пропустив платформы, Соколов дернул шнур. Ослепительная вспышка озарила небо. Грянул взрыв, загрохотало по сторонам раскатистое эхо. Вагоны взгромоздились на окутанный паром и дымом паровоз.
Дождавшись подрывников, мы сразу ушли прочь. Пробираясь в потемках по густому кустарнику, вдруг услышали шум другого поезда. С недоумением остановились. Поезд пыхтел рядом. Он тоже спешил к фронту. Вскоре раздался грохот и треск. Через несколько минут в той стороне небо вновь озарилось светом ракет. Застучали пулеметы, по лесу засвистели пули.
Мы не знали, что произошло, но догадывались о новом крушении. У немцев вошло в практику посылать поезда друг за другом. Делали они это с определенной целью: если с первым поездом что случится, то второй должен остановиться. На этот раз машинист, видимо, зазевался и второй эшелон наскочил на подорванный состав.
Подмываемые любопытством, мы решили переждать день на перепутье, чтобы выслать разведку к линии. Хотелоь скорее узнать результаты своей работы. Когда стемнело, Эдуард Талин, Василий Ворыхалов и юный боец Дима Кантовский пошли к железной дороге.
Мы устроились в избе знакомого пожилого крестьянина, который одиноко жил в небольшой деревушке Бычково на берегу озера. Он по нашей просьбе бывал в Идрице и Себеже, откуда привозил кое-какие новости. Едва сняли с плеч оружие, как услышали невдалеке частую беспорядочную стрельбу. Мы быстро выбежали из избы. Стреляли в полутора километрах, у деревни Гаспорово, куда ушли наши ребята.
Вскоре выстрелы смолкли. Мы с беспокойством стали ждать товарищей. Если немцы их не убили, они должны вернуться сразу. Первым прибежал Эдуард Талин. Мы без слов поняли, что случилось.
— Кантовский убит, а Ворыхалов, пожалуй, успел уйти, — сказал Талин.
Ворыхалов вернулся на рассвете. Василий рассказал нам, как, спасаясь от пуль, он провалился в темноте в картофельную яму, и это помогло ему остаться в живых. Преследователи пробежали мимо, не заметив партизана. Сидя в яме, Василий слышал их крики. Они разговаривали по-русски. Это были лжепартизаны.