— Молодец, — похвалили мы Николая.
В это время основная лавина противника рассыпалась по оврагам. Бандиты спешно искали удобную позицию для атаки. Они засекли место, откуда стрелял наш пулемет, и прошло немного времени, как вокруг нас вздыбились фонтаны земли и снега. Мы ответили, но вызвали на себя еще более мощный минометный огонь. Прибежал хозяин-латыш. Он, с тревогой указывая в сторону, крикнул:
— Вас окружают!
Старик был прав: нас обходили с двух сторон. Чтобы не оказаться в ловушке, мы вынуждены были отходить к лесу. Лжепартизаны это заметили. Человек двадцать верховых бросились за нами в погоню. Они нагнали нас прежде, чем мы достигли ближнего сосняка. Всадники не стреляли. Они кричали:
— Стой! Стой! Сдавайтесь!
Им хотелось взять нас живьем, но приблизиться к нам они боялись.
Лжепартизаны сопровождали нашу группу до деревни Виселки. Она оказалась пустой: Бабанин с Подгорным ушли, жители, услышав приближающуюся стрельбу, поспешно скрылись в ближайшем лесу. Предатели наседали. Через несколько минут из сосняка показались основные силы их отряда. Противник, рассредоточившись мелкими партиями, осторожно подходил к деревне.
Мы решили уйти, потому что бой не мог принести успеха. Дальше Виселок бандиты нас не преследовали. Они сожгли несколько изб и умчались куда-то. Это была наша последняя встреча с опасным врагом.
Вскоре мы получили сообщение из Себежа, что отряд Мартыновского отправили на север, в сторону Пскова. Предполагали, что Мартыновский повез банду в свои родные места, под город Лугу, откуда и начинался ранее ее кровавый путь.
Наши радисты не замедлили связаться с Центром, чтоб предупредить ленинградских партизан о коварном отряде. Банда провокаторов совершила немало коварных дел на Псковщине. Отсюда лжепартизаны перекочевали в Белоруссию, а затем в Польшу. Там эти озверевшие подонки перегрызлись между собой. Сподручный Мартыновского Решетников застрелил вожака шайки. В начале 1945 года бандиты попали в руки наступавших бойцов Советской Армии и были приговорены судом к расстрелу.
Боевые будни
Шла третья военная зима. Наши бойцы пообносились и командование бригады обратилось в Центр с просьбой обеспечить нас обмундированием. Радисты Сергей Курзин, Павел Куликов и Михаил Кудрявский вскоре порадовали нас. Нам велено было найти удобное место для приема самолетов. Здесь уж мы приложили все свое старание. Выбрали хорошую площадку, расчистили ее, приготовили огромные кучи хвороста для костров и сообщили об этом на Большую землю. Днем и ночью на подступах к аэродрому выставляли боевые заслоны, чтобы в случае посадки самолетов не допустить к ним противника. Бригадная разведка тоже не дремала, она кружила возле вражеских гарнизонов и зорко следила за дорогами.
Как нарочно, в первую же ночь ожидания самолетов поднялась злейшая пурга. Несмотря на это, дежурство на аэродроме не прекращалось.
Так продолжалось три ночи. Вьюга с визгом облизывала окна. На землю густо валил снег. На утро четвертого дня буран стал утихать. Ветер заметно устал и нехотя гнал поземку.
В стылом небе сквозь разорванные кудлатые тучи выглянуло робкое бледно-оранжевое солнце.
— Вот сегодня обязательно прилетит, — убежденно сказал начальник штаба Венчагов.
Ребята складывали кучи хвороста для костров. За это время их не раз поджигали, а потом забрасывали снегом.
В тот момент, когда мы собрались идти обедать, кто-то из партизан зычным голосом вдруг крикнул:
— Жужжит!
— Я тебе пожужжу, — пригрозил ему Назаров. Но это время многие уловили шум приближающегося самолета.
— Летит! Летит! — закричали кругом.
Из облаков вынырнул советский бомбардировщик.
— Это не к нам, — провожая самолет взглядом, сказал парторг Михаил Кудрявский.
Однако бомбардировщик развернулся, спустился пониже и еще раз пролетел над нашим полем.
— Костры! — крикнул комбриг.
Ватага партизан бросилась наперегонки к кучам хвороста. Задымила одна куча, вторая — и вскоре обе сигнальные полосы полыхали большим огнем.
Бомбардировщик стал делать гигантские круги. Очевидно, летчики рассматривали площадку. Самолет заметили в близлежащих деревнях и в недалеких вражеских гарнизонах. Всюду на улицы высыпал народ.