Бомбардировщик еще раз пролетел над кострами и, развернувшись, стал сбрасывать груз. Три мешка медленно спускались на парашютах, а четвертый со свистом устремился вниз и шлепнулся на землю. Мешок лопнул, а его содержимое — концентраты, патроны, медикаменты — превратилось в кашеобразное месиво. Среди этого груза оказалась и необычная посылка-сюрприз. Товарищи с Большой земли послали нам канистру спирта. Канистра разбилась от удара, и драгоценная влага небольшой лужицей поблескивала на мерзлом грунте. Земля быстро поглотила спирт. Кто-то, оказавшийся в числе любопытных, от сожаления аж вздохнул.
Бомбардировщик сбросил на парашютах еще два мешка, но их так далеко занесло, что они чуть не угодили к немцам.
Мы привезли багаж в деревню и под любопытными взглядами партизан стали осторожно распечатывать мешки. Там были валенки, маскировочные халаты, патроны, крупа, взрывчатка. Все, что мы просили, только очень мало. Нужно было в три раза больше.
При распаковке одного из брезентовых тюков мы к всеобщей радости обнаружили письмо экипажа бомбардировщика. На тетрадном листке карандашом было написано:
«Здравствуйте, братья партизаны!!! Шлем вам наш гвардейский пламенный привет! Мы, экипаж в количестве трех человек — Гатаулин, Устинов, Клименков — сбрасываем вам, народным мстителям, подарки с Большой свободной земли. Ждите — мы придем скоро!»
Это письмо долго ходило из рук в руки. Оно согревало нас.
В этот день самолет больше не прилетел. Ночью мы также не дождались его, а через сутки получили радиограмму: «Грузов не ждите».
— Ну что ж, и на этом спасибо, — сказал Назаров.
В зоне наших действий помимо Себежского района был другой не менее важный район — Опочецкий. Он являлся опорным пунктом 16-й немецкой армии. Через город Опочку проходило важное в стратегическом отношении шоссе Ленинград — Киев, а также железная дорога Идрица — Псков, которую партизаны постоянно выводили из строя.
Учитывая шаткое положение на фронте, гитлеровцы решили построить здесь оборонительную полосу под названием «Пантера». Ее строительство привлекло внимание советского командования, а поэтому мы решили перебраться восточнее в деревню Бокланицу, — оттуда удобнее было вести разведку.
В этих местах, вокруг урочища Лоховня, сосредоточились многие калининские бригады и отряды. Главным хозяином этой зоны считалась 5-я партизанская бригада Марго. Ее комиссар Андрей Семенович Кулеш являлся секретарем Себежского подпольного райкома партии, и всюду, куда бы мы ни пошли, чувствовалась благоприятная работа коммунистов. Контролируемая партизанами местность была разграничена на участки во главе с комендантами. По их рекомендации во всех деревнях назначались старосты из числа преданных Советской власти людей. Общее руководство поддержанием порядка в партизанской зоне райком партии возложил на секретаря Себежского райисполкома Павла Силантьевича Васильева. Таким образом, он стал исполнять роль председателя подпольного исполкома.
Члены бюро райкома, и особенно его секретарь Кулеш постоянно проводили политическую работу среди населения. Агитаторы знакомили местных жителей со сводками Совинформбюро, читали газеты, вели беседы, направленные на неустанную борьбу с врагом.
Большой вклад в политическую работу вносили коммунисты 4-й бригады, дислоцирующейся здесь же. Ее неутомимый отважный комиссар Владимир Николаевич Вакарин умел убедить и вдохновить людей.
Навсегда останется в памяти солнечный декабрьский день сорок третьего года. Георгия Богданова, Сергея Курзина, Виктора Соколова, Альберта Храмова и меня принимали в партию. Не только у нас, но и у всех присутствующих торжественное настроение. Стол в штабе покрыт красной материей. К нам в бригаду прибыли секретарь подпольного райкома партии Кулеш и члены бюро райкома. За столом сидели Марго, Назаров, Новиков, Венчагов и наш парторг Михаил Кудрявский. Мы, волнуясь, рассказывали короткие автобиографии, отвечали на вопросы. После приема вся бригада поздравила нас. Было приятно сознавать, что здесь, в тылу врага, нам посчастливилось стать коммунистами. Нам, молодым партизанам, было оказано большое доверие, и мы гордились этим.
Помню, когда все вышли на улицу, ко мне подошел невысокого роста мужчина. Его лицо было знакомо, но я не мог вспомнить, где встречался с ним.
— Не узнаешь меня, парень? — сказал он с улыбкой.
Это был участник рейда 2-й особой бригады Освальд Андреевич Югансон. С ним вместе нам пришлось быть в тылу противника в первую зиму войны. Мы вспомнили легендарного командира Литвиненко и его боевых товарищей.