Теперь Освальд Андреевич воевал в бригаде Марго. Он тепло поздравил меня с вступлением в партию и, пожелав скорой победы над врагом, сказал:
— Так держать!
Командование нашей бригады приступило к осуществлению разведработы в наводненном гитлеровцами Опочецком районе.
В десяти километрах к северу от Бокланицы, на границе Себежского и Опочецкого районов, на возвышенности, в небольшой деревне Острилово, расположился немецкий гарнизон. Неизвестно, из каких соображений немцы выбрали эту деревню, находящуюся в стороне от больших дорог и других гарнизонов. Непонятны нам были и задачи этого гарнизона. Противник возвел там укрепления, оборудовал дзоты, бункера, опоясав все это колючей проволокой. Засевшие здесь гитлеровцы никаких действий против партизан не предпринимали. Более того, когда днем партизанам случалось проходить по открытой местности вблизи Острилова, противник молчал. Посмеиваясь, мы прозвали этот гарнизон «сонным царством». Сведения о нем поступали отрывочные, но вскоре стало известно, что основной состав гарнизона — австрийцы.
Опекать «сонное царство» Назаров назначил Михаила Кудрявского. Боевую поддержку ему должен был обеспечить отряд Лопуховского.
Сан Саныч, узнав об этом, посмеялся:
— Пойду будить спящих фрицев.
Наш политрук Георгий Богданов с группой бойцов направлялся непосредственно к городу Опочке. С ним шли Николай Орлов, Евгений Иващенко, Владимир Соловьев, Евгений Козлов, Владимир Комков и Эдуард Лайзан.
Богданов только на днях вернулся с разведгруппой из-под Идрицы. Он принес данные о немецких частях, расквартированных в поселке и военном городке, а также о наличии самолетов на идрицком аэродроме. В этом ему помогли подпольщики, связанные с местным отрядом, который возглавлял опытный командир Иван Константинович Никоненок.
Выполняя боевое задание, горячий по натуре Георгий Богданов, увлекшись разведкой, пренебрег своей безопасностью и чуть было не угодил в гестаповский застенок в Идрице, который фашисты окрестили «отелем «Воркующий голубь». Богданову самому захотелось взглянуть на вражеские бомбардировщики, укрытые под соснами на краю летного поля. Когда партизаны подходили к цели, у поселка Верхний Мост их заметили гитлеровцы. Немцы не стали стрелять, а попытались захватить горстку храбрецов. Помог им случай: откуда-то вынырнувший мальчишка предупредил партизан о грозящей опасности, и они едва успели унести ноги.
И вот новое задание.
Богданову ставилась нелегкая задача: найти по адресам подпольщиков, оставленных в начале войны, наладить с ними контакты и, действуя с учетом обстановки, попытаться внедрить советских патриотов в созданные немцами административные учреждения и военные формирования.
Анатолию Нейману, недавно раненному в руку, поручалось добыть сведения о вражеском гарнизоне в селе Глубоком. Там кроме роты вермахта расположилась, укрывшись в особняке, обнесенном глухим забором какая-то секретная служба СС или СД.
С ним уходили Сергей Алексеев, Федор Шилин, Борис Годин, Виктор Корольков и наша славная разведчица Тася Васильева.
В один из дней была поставлена задача и мне с группой партизан. Мы должны были проверить район станция Ессеники — Мякишево и асфальтированное шоссе на участке Мякишево — Алоль. Дошел слух, что гитлеровцы подтянули свежие части, начали там какое-то строительство.
Со мной пошли Петр Бычков, Павел Поповцев, Эдуард Талин, Василий Ворыхалов, Николай Иванов, Алексей Федоров, Игорь Чистяков, Борис Ширяев, Василий Беценко, Андрей Пятницын, Петр Иванов, немцы-перебежчики Адольф и Иозеф, а также другие партизаны.
Ночью отряд приблизился к железной дороге Идрица — Псков. Впереди, уминая глубокий сугроб, осторожно двигались разведчики Бычков, Талин, Ширяев вместе с Адольфом и Иозефом. Вдруг в ночной тишине раздалась автоматная очередь. С железнодорожного полотна донесся крик вражеского патруля.
Мы припали к земле. Залегла и наша разведка. Только среди разведчиков маячила на снегу чья-то одинокая фигура. Наблюдая, мы заметили, как возле нее поднялась еще одна. До нас донеслись шлепки и приглушенный голос:
— Хинлэген! Ложись!
Тогда мы поняли: Адольф учит Иозефа правилам перехода через железнодорожную линию, охраняемую немцами.
Патрульная служба, по-видимому, услышала шорох и на авось открыла огонь. Автоматная очередь и окрик немецкого солдата, раздавшиеся с линии железной дороги, ненадолго задержали нас. Мы свернули немного вправо и перешли на другую сторону полотна.