— Много их, черт побрал бы, — поправляя кубанку, сказал Назаров. — Давайте посоветуемся, куда двинем.
Стрельба между тем не утихала. Особенно жаркие бои разгорелись справа от нас, у сожженной деревни Горюшино, и слева, возле Костучихи. Там сражались бригады Марго, Гаврилова, Буторина и Халтурина. Временами слышались глухие разрывы мин и громовые залпы вражеских орудий. Посвистывали пули и над нашими головами.
Мы решили занять оборону возле деревни Афанасьева Слобода, а в случае чего отойти к Заварзину — деревне, расположенной на берегу реки Веть.
Неожиданно в наше расположение прискакали верхом на конях трое разведчиков из бригады Гаврилова.
— Эй, парень, здравствуй! — узнав знакомого, крикнул я.
— О, москвичи! — обрадовался он.
Это был разведчик 3-й бригады Владимир Заболотнов, тот, который, уйдя от карателей, встретился нам осенью на дороге Рудня — Осына. Владимир объяснил, что командир бригадной разведки Григорий Батейкин послал их узнать обстановку в районе Томсинского большака. Два отряда их бригады под командованием Ивана Либы и Ивана Чернова вступили в бой с карателями у деревень Ямищи и Костучиха, бригада же во главе с Гавриловым расположена на территории Матвеевского сельсовета в деревнях Стаклина Гора, Лопатино и Фетьково.
— Мы сейчас быстро доскочим с Кореховым и Пузиковым до Симанова. Там должен находиться отряд Щербины из бригады Марго.
— А я с вами тоже встречался. Помните деревню Крепость Сталина возле озера Осына? — не слезая с коня вступил в разговор разведчик Павел Пузиков.
В это время рядом с нами разорвался снаряд. Над головами полетели комья земли. Недалеко раздались пулеметные очереди.
— Айда! — крикнул Пузиков, и разведчики умчались вперед.
— Приготовиться к бою! — скомандовал комбриг.
Пересеченная местность, поросшая кустарником, скрывала нас от глаз противника, но и мы пока не видели гитлеровцев.
Ребята выбирали позиции поудобнее. Рядом со мной установил пулемет Василий Беценко, чуть дальше примостился с «дегтярем» Алексей Окунев. В стороне, справа, слышалась ругань Коли Маленького. Он бранил за что-то своего друга Лешу Федорова. Тот, как видно, лег с дисками неправильно. Сзади мне в затылок дышал Петя Зеленый.
— Сейчас придут, сейчас покажутся, — шептал он.
Назаров послал Валентина Разгулова с тремя разведчиками к большаку. Через некоторое время вернулись Николай Ершов и Борис Годин.
— На большаке значительное скопление немцев, — доложил Ершов. — Они, похоже, устанавливают возле Ермоловой Горы пушки. Разгулов с Хаджиевым наблюдают за карателями. Если они повернут сюда, Валентин предупредит.
Вскоре прибыли Разгулов с Хаджиевым.
— Идут! Человек двести! — сообщили разведчики.
Взоры партизан устремились в сторону большака. Вот на фоне темнеющего кустарника показались фигуры гитлеровских солдат, одетых в белое. Они двигались осторожно, редкой цепью. Это, как видно, была разведка.
— Огонь! — скомандовал Назаров.
Пулеметные и автоматные очереди застрекотали, сливаясь в сплошной гул. Видно было, как передние ряды карателей попадали на снег. Оставшиеся в живых немцы стали отползать назад, но некоторые из них отстреливались. Но вот стрельба прекратилась.
— Что, получили по зубам?! — сказал Вася Бертов.
Однако вскоре немцы открыли минометный огонь и стали обходить нас с двух сторон. Нам пришлось отойти к Стаклиной Горе.
Вечером встретились с комбригом Алексеем Гавриловым.
— К нажиму карателей нам не привыкать, — посмеиваясь, сказал он. — Выдержим.
Командир бригадной разведки Григорий Никанорович Батейкин сообщил нам, что каратели начали прочесывать лесной массив урочища Лоховня. Севернее Томсина враг продвинулся до деревень Адеревы и Острилово.
— Завтра с рассветом мы их встретим на льду речки Веть, — уверенно проговорил комиссар бригады Васильев. — Пусть знают наших.
На ночь мы разместились в битком набитых партизанами избах. В течение дня никто из нас не взял в рот ни крошки. Хозяйки хлопотали возле русских печей. Варили щи, картошку, парили свеклу, брюкву. В доме, где разместились наши разведчики, пекли даже ржаные лепешки. Изба наполнилась душистым ароматом хлеба.