Все сильно устали, но настроение хорошее: самый опасный рубеж позади. Мы выходим на широкую просеку. Над вершинами деревьев, ярко подрумянивая высокие перистые облака, в морозной дымке поднимается оранжево-красное солнце. Пора отдохнуть. Просека выводит нас на небольшое поле, где виднеется деревня. Заманчиво клубится над избами дымок. Мирно кукарекают разноголосые петухи. Никаких признаков неприятеля.
— Деревня Бабинино, — говорит Назаров. — Вот здесь и отдохнем.
Выставив часовых, расходимся по домам. Со мной идут Поповцев, Беценко, Ворыхалов, Талин. Ребята, не раздеваясь, укладываются на пол, а я ложусь на широкую лавку у окна.
Хозяйка деловито копошится у русской печи, ворошит кочергой пылающие поленья. Из топки бьет светом пламя, оно красит лицо женщины ярким румянцем. От домашнего тепла невольно закрываю усталые глаза. Сон гасит мысли.
Звон упавшей на пол металлической миски заставляет вздрогнуть. С трудом раскрываю тяжелые веки, смотрю на занятую хлопотами хозяйку и невзначай спрашиваю ее:
— Кто с вами живет, хозяюшка?
— Мы с доцкой живем, — смешно цокая, охотно отвечает она местным опочецким говорком.
— А где же дочка?
— В школу утром пошла. Она в первом классе.
— А где школа?
— В Звонах, на большаке.
— Немцы есть там?
— Есть.
— А далеко до Звонов?
— Нет, недалеце.
В это время в избу вошла девочка. Она подошла к матери, и, озираясь по сторонам, стала что-то шептать. Хозяйка с испугом на лице обратилась ко мне:
— Ой, лихо! Уходите скорей, мальцы, немцы в Звонах запрягают лошадей. Сейчас приедут сюда.
Медлить нельзя. Пришлось разбудить товарищей и тотчас доложить обо всем комбригу. Минут через десять бригада была на ногах. Когда мы покидали деревню, с другого края в нее въезжал огромный обоз с немцами.
Мы направились по лесной дороге к группе Богданова в деревню Авденково. Здесь всюду чернел лес, и это нас радовало. В Авденкове решили остановиться. Сам Богданов с двумя бойцами находился в землянке в лесу, и мы встретились с ним только утром. Георгий чувствовал себя неважно. Ходить он не мог. Рана сильно гноилась. Бригадные медсестры Женя Крымская и Лена Ловикова принялись за перевязку раненых Богданова и Козлова.
Днем из Авденкова к Бабинину, где были накануне немцы, мы выслали на лошади разведку. Поехали Эдуард Лайзан и веселый парень Владимир Комков (Фогель). Прошла ночь. Наступил следующий день, а они не возвращались.
В полдень наше боевое охранение заметило большую группу вооруженных людей, пробиравшихся по краю леса к Авденкову. Вскоре выяснилось, что это вражеские лыжники. Сильный автоматный огонь рассеял отряд фашистов. Неприятель даже не пытался отстреливаться. Зато из густого ельника, куда тянулась зимняя дорога, застрочили сразу два пулемета. Они прикрывали отход немецких лыжников. Вражеские пулеметчики били неточно и скоро замолкли. Враг поспешно уходил. Вслед за противником мы выслали двадцать автоматчиков. Немцев партизаны не догнали. На одном из хуторов бойцы нашли тело Эдуарда Лайзана.
Хозяйка дома, пожилая женщина, рассказала, что накануне вечером на санях подъехали двое партизан. Они зашли обогреться. Один из них, очевидно Комков, много шутил. Когда партизаны вышли на крыльцо, раздались выстрелы и крики. Дом был окружен. Лайзана убили на месте, а раненого Комкова немцы увезли в Звоны. После мы узнали, что его подвергли страшным пыткам, а затем расстреляли.
Обстановка заставляла нас покинуть Авденково. Ночью мы сделали ложный маневр и остановились возле Рясина, в деревнях Казаморово и Лаврихино, расположенных недалеко от леса.
На северной стороне от нас простиралось поле с разбросанными на нем избами. За полем виднелась часовня рясинского погоста. Мы решили выставить боевые охранения в Рясине и в деревне Смешове.
Не теряя времени, наши разведгруппы приступили к делу. Вместе с нами в разведывательных и боевых операциях участвовали немцы Адольф и Иозеф. Они сами просились на задания и действовали добросовестно, смело. Все мы скоро к ним привыкли. Поскольку Адольф говорил по-русски, ребята стали называть его Адольфом Иванычем, и это ему очень нравилось. Он считал себя полноправным партизаном.
Там под Опочкой Адольф Иваныч отличился. Одна из боевых групп бригады, возглавляемая Евгением Крашенинниковым, вышла к шоссе Пустошка — Опочка для захвата «языка». Все предпринятые ранее попытки кончились неудачей. Наши засады из-за укрытий гранатами и автоматным огнем иногда подбивали легковые автомашины, шедшие на большой скорости. Но такие операции давали только документы. Нам же следовало взять «языка». Для этой цели и была выслана — в который раз! — группа захвата. Вошел в нее и немец Адольф.