— Наверное, когда лук чистил? — буркнул кто-то из-за спины.
— Ничего подобного. Если вам рассказать, то сразу прикроете свои хохотальники.
— А ну, расскажи, — попросил Чистяков.
Сережкин, свернув козью ножку, закурил и стал рассказывать какую-то трогательную историю, а мне почему-то вспомнилась смешная быль из детства. Недалеко от нашего дома, у Малашовского переезда, стоял большой деревянный дом-казарма. В этом доме жила многодетная семья Захаровых. Жили они бедновато и просто. Дверь их квартиры была открыта для всех. Нас, пацанов, всегда тянуло сюда. Возле их дома устраивались разные игры и забавы. Веселей места мы не находили. Средний сын Захаровых Сергей был мастак на всякие выдумки. Когда к ним провели электричество, он придумал потешную небылицу, которую выдал нам, первоклассникам, за чистую правду.
— Вы знаете, что по проводам течет ток? — спрашивал Серега и тут же начинал врать: — Вчера, как только ушла из дома мать, мы с Генкой Ульяновым обрезали провод. Из него ручьем хлынул ток! Натекла большая лужа. Мы испугались, давай скорее подтирать тряпкой.
— А какой он, ток-то? — спросили мы.
— Ха, — хмыкнул Серега, — ясное дело, желтый.
И мы, несмышленыши, поверили ему.
Как давно это было!
Бойцы поели, покурили, отдохнули, и кое-кто хотел уже прилечь, но раздалась команда собираться в путь.
— Пора, ребятки. Делу — время, потехе — час, — сказал Богданов.
Место кругом лесистое, глухое, и мы двигаемся по хмурому урочищу днем. Ветерок раскачивает вершины сосен, и лес шумит, как океан. Впереди, как всегда, шагает разведка. Она идет по кем-то протоптанной и уже здорово запорошенной снегом тропке.
В полдень устраиваем трехчасовой привал. Здесь и костры, и пахнущий дымком скудный обед, и крепкий короткий сон. Однако как ни хорошо на привале, а нужно двигаться дальше. К вечеру вышли к сожженной деревне Белевице на реке Великой. Здесь нужно перейти на другую сторону, а это не так просто: река в этих местах не замерзла, и нам оставалось воспользоваться неглубоким бродом метров пятнадцать шириной. Будь то летнее время, перебраться через реку пустяк. Но лезть в ледяную воду зимой никому не хотелось. По снежным берегам, по черной воде гулял колючий ветерок. Брр!
Разведчики разделись первыми. Придерживая оружие и одежду у самой головы, осторожно вошли в воду и, преодолевая течение, торопливо перебрались на противоположный берег. Там, прыгая на месте, чтобы согреться, оделись и направились к разрушенным постройкам хутора Калинки. Мы ждали их сигнала. Разведчики обошли постройки и остановились, долго что-то обсуждали, размахивали руками. Затем от них отделился связной, который спешно направился обратно к реке. Навстречу ему вышел один партизан.
— Что случилось? — спросил он.
— Скажи командиру: наткнулись на свежие следы. В случае чего — прикройте нас! — прокричал с того берега связной.
— Ладно! Идите, не бойтесь.
Сообщение разведчиков нас насторожило.
Выставив надежное прикрытие, мы с Петей Бычковым и Витей Соколовым переправились через реку. Снег вокруг строений был плотно утоптан. Кругом валялись окурки сигарет. Остались и отпечатки ножек ручного пулемета. Нетрудно было догадаться: здесь сидела неприятельская засада, которая убралась с заброшенного хутора перед нашим приходом. Но далеко ли ушли немцы? Может быть, до того леса, который стеной чернеет в километре отсюда?
Путь наш совпадал со следом врага. Идти по нему было опасно, а тащиться без дорог, по глубоким сугробам тяжело. Разведчики прошли до леса, осмотрели его закраек и ничего подозрительного не обнаружили.
Смеркалось. Отряд переправился через реку, прошел километров пять по лесу, а потом вышел к развилке дорог, где свернул вправо, к озеру Езерище. Вражеский след остался левее. Затем мы наткнулись на укатанную автомобилями дорогу. Немцы, видимо, возили по ней из лесу дрова: то здесь, то там валялись в снегу метровые чурки. Идти было легко, и мы двигались быстро.
В пути неожиданно столкнулись с большой группой вооруженных людей. После настороженных переговоров выяснилось, что это идрицкие партизаны из местной бригады Никоненка. Ох уж эти непредвиденные опасные ночные встречи! Никто не мог гарантировать, что даже ночью не повстречаются немцы или полицейские, а поэтому бывали трагические случаи. В сложной, напряженной обстановке некогда разводить дебаты. Во многом судьбу решали секунды. От того, кто первый откроет огонь, зависел исход боя. Вообще-то мы знали, что ночь отдана партизанам, но все же… Встретив иногда в походе неизвестный отряд, разойдешься молча с ним бок о бок и скроешься в тумане, не зная, откуда он идет и куда.