Повстречавшуюся нам группу местных партизан возглавлял сам командир бригады Иван Константинович Никоненок — среднего роста человек с пытливыми глазами на сухощавом лице. Мы много слышали об этом мужественном и мудром командире. Нам рассказывали, что гитлеровцы очень боялись его и сулили за голову комбрига большую сумму денег и хуторской надел. Поймать же вожака местных партизан было сложно. Он был хорошим следопытом, прекрасно знал этот край и интуицией угадывал коварные замыслы врага. Получалось так: немцы за ним охотились, а трофеи доставались Никоненку.
Выслушав нас, Иван Константинович сказал, что за Ленинградским шоссе находится группа, которую возглавляет товарищ с необычной фамилией Сковрода. Никоненок написал ему записку, но предупредил нас, чтобы мы держали ухо востро, потому что в тех местах активизировали свои действия враги.
Дорога вывела отряд к шоссе Пустошка — Опочка. Ночью оно пустынно. Никаких звуков. Только сонно перешептывались верхушки сосен, сливаясь с общим шумом хвойного леса. Миновав два километровых столба, свернули с расчищенной магистрали. Река и шоссе остались позади. К утру вышли к деревне Зуи. Немцев в ней нет. Жители, узнав о прибытии партизан, обрадовались. В Зуях нам пришлось побывать еще в первую военную зиму, и, хотя сейчас нас никто не признал, мы чувствовали себя как дома.
Местные жители рассказали деревенские новости, ввели в курс предпринимаемых немцами мер по удержанию оккупационной власти. Из разговоров становилось ясно, что положение в районе напряженное, хотя дела складывались не в пользу оккупантов. Все теперь твердо верили, что в ближайшее время сюда придут советские войска. Даже продажные шкуры-полицейские заметно изменили свое поведение. Из местного населения никто не поступал на службу к оккупантам, и немцы вынуждены были привозить откуда-то власовцев, выдавая их за вольных казаков. В Зуях нас предупредили: немцы и власовцы заняли почти все крупные села. Они отрядами ездят по деревням, выискивают партизан и коммунистических агитаторов.
С группой Сковроды мы встретились на другой день в деревне Стайки.
Откровенно говоря, Сковрода не очень обрадовался нашему приходу. В его глазах появились озабоченность и тревога.
— Немцы не засекли ваш путь? — спросил он.
Получив успокаивающий ответ, Сковрода стал сетовать на бандитские действия гитлеровцев:
— Слетелись в наш район, как воронье. Каждый день аресты, расстрелы. И нам неудобно действовать. Где мы появимся, фашисты обвиняют население. Правда, народ на нас не в обиде, понимает, что война есть война, но оккупанты хотят сыграть на этом. Жертвами невинных людей они пытаются сковать деятельность партизан.
Сковрода рассказал о мужестве советских людей и их ненависти к врагу, а потом заключил:
— Чувствую, немного осталось прыгать гитлеровскому зверю, потому он и бесится.
Ночью местные партизаны провели наш отряд замысловатыми путями в лес, к землянкам. Мы долго петляли по густому заснеженному ельнику, пока наконец добрались до места. В лесу, недалеко от реки Алоль, еще с осени были вырыты три землянки. Одну из них занимали сковродовцы, две другие предоставили нам. Жилища, где предстояло нам обосноваться, походили на погреба, в которых хранят овощи. Внутри тесно и, кроме поставленных на попа́ бочек, служивших печками, да снопов ржаной соломы, густо разбросанных по земляному полу, ничего не было. Однако землянки понравились всем. Ветер не дует, и ладно.
Бойцы затопили печь, смастерили светильники-коптилки, жизнь пошла своим чередом. В углу под соломой Петя Зеленый обнаружил гармонь-хромку.
— Ого! Живем, ребята, — сказал он, растягивая мехи.
Все очень обрадовались находке, но здесь же выяснили, что играть на гармони никто не умеет. Она переходила из рук в руки, издавая писклявый нескладный звук.
— А ну-ка, Леха, потурлыкай ты. Может, что-то получится, — предложил Петя Зеленый пулеметчику Окуневу.
— Не-е, я только на пулемете турлыкать могу, — отказался тот.
В этот момент мы невольно вспомнили погибших гармонистов, отважных партизан Федю Попкова и Володю Волкова. Вот если бы они были с нами!
Так и пришлось бы отложить инструмент в сторону, если б в землянку не пришли трое парней из сковродовской группы. Один из них взял гармонь в руки, набросил ремень на плечо и, склонив голову набок, быстро провел пальцами по клавиатуре. Партизаны, услышав мелодию, притихли. Гармонист взял на слух несколько отрывков из песен и, найдя нужное, запел: